До весны было еще слишком много времени. Но на этот раз, когда заледеневшая сливовая ветвь упадёт за окном, Чу Ваньнину больше не будет страшно. Потому что холода уже ушли.

История о том, как день начался с подавителей, а закончился громким сексом)

Наступающий на бессмертных Император носил траур. Уже два года прошло со смерти его супруга, но он так и не смог оправиться от этой потери. Многие не понимали его скорби, ведь были убеждены в том, что этот брак был исключительно политическим, и даже после многих лет стена отчуждения между супругами так и не рухнула.

AU в мире омегаверса, где Мо Жань гений-хирург. Прекрасно помня, как увядала его мать от рака желудка, задался целью во что бы то ни стало спасти как можно больше жизней. Но он даже не представлял, что встретит свою истинную пару в операционной.

История о том как Чу Ваньнин по воле судьбы стал рабом, но превратился в любимую наложницу Чу с началом правления нового императора Тасянь-цзюня.

У крутого босса Тасянь Цзюня нет слабостей кроме одной: его жены. И конечно же, вы будете прокляты десять раз и разорваны на маленькие кусочки, если попытаетесь хотя бы посмотреть на его жену.

Тасянь-Цзюнь предлагает Чу Ваньнину просто отвратительную сделку. Чу Ваньнин соглашается.

Верховный медленно подошëл к стеклянному столику и налил себе и вожаку виски. Мо Жань не мог оторвать взгляда от шикарной задницы, обтянутой узкими чëрными джинсами. Двухсотлетней шикарной задницы.

Небеса благословляют императора, наступающего на бессмертных. Его семя дало всходы, и теперь под ребрами его человека распускается цветами новая жизнь. Вот только зацветут ли когда-нибудь эти цветы?

Гамма откашивается кровью, ловя глотками воздух. Дрожащая ладонь прижимается к губам, пытаясь затолкать обратно рвущееся наружу, скрыть то, что нельзя показывать. Он хрипит, скованный чужим темнеющим взглядом, пока мрак комнаты не пронзает багряный всполох – из истерзанных легких вырывается бабочка, окрашивая полог постели алым заревом. —Ваньнин, ты… Кто он? Кто, блядь, этот человек?! AU, в котором неразделенная любовь порождает болезнь: легкие поражены бабочками, медленно убивающими носителя.

Чу Ваньнин - старший надзиратель в тюрьме коррумпированных чиновников. Однажды в его руки попадает сложный заключенный - Мо Вэйюй, который учиняет беспорядки и смеет приставать к надзирателю Чу. За это тот решает «присматривать» за ним самолично. Пожалеет ли о его решении молодой преступник? Последний день #RanwanValentinesWeek - "свободная тема"!

Когда-то Чу Ваньнин сжалился над маленьким заморенным демоненком. А потом этот демон вырос...

— Я б его трахнул, — после секунды раздумий заявляет Мо Жань. — Прямо вот у этих перил… ну, у вот этой хуйни балетной, как там её? ⠀ Мо Жань и Чу Ваньнин встречаются в танцевальной студии. Ебанёт? Не долж... ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Мо Жань находился в прострации. Его бросали. Его. Альфу которого все омеги видят во влажных снах. И кто бросает. Ваньнин. Обычный, тихий омега, который до двадцати девяти лет никому не был нужен, которого он буквально подобрал. Обычный?

Одно фото из бэкстейджа разорвало тишину вечера. Белая футболка в обтяжку. Тонкая талия. Рука, небрежно засунутая под ткань, отчего та задралась, открывая вид на гладкую кожу живота и резинку трусов над джинсами. Хонджун смотрел слишком долго. А потом отправил фото обратно — всё в эмодзи поцелуев. На животе. На резинке. На ширинке. — Зачем ты это сделал? — спросил Сонхва, чувствуя, как горят уши. — Отметил места, — пришёл ответ. — Жду тебя в студии. В этом же образе.

Хонджун — андерграундский рэпер с татуировками бабочек и цветочков на бёдрах и щиколотках, чтобы никто не видел; Сонхва — айдол, прославившийся благодаря нежным песням и мягкому характеру. Какого же будет всеобщее удивление оттого, что Ангел умеет рычать, а Дьявол — брать высокие ноты?

Когда до конкурса «Молодой силуэт» остаются считанные дни, они оказываются заперты в одной мастерской на ночь. Исход один: либо они поубивают друг друга, либо случится что-то, после чего невозможно будет сделать вид, что ничего не было.

Снаружи он оставался богом этой ночи, диджеем, который ведёт за собой тысячи. Внутри — дрожал от каждого движения чужого языка, от влажного тепла, от того, как Сонхва играл с ним, заставляя балансировать на грани.

Сонхва, честно, не знает, в какой именно момент Ким Хонджун стал его… Не зависимостью, нет, но и не простым интересом. И это немного раздражало, ибо его никогда ранее не привлекали плохиши, а Хонджун таким и был. Но точно ли?..

— Сан, — заявляет он хриплым голосом, — твой утренний стояк упирается мне в задницу. — Так сделай с этим что-нибудь, — бросает вызов Сан, его голос звучит сонно и приглушённо. — Ха-ха, — саркастично посмеивается Уён. — Очень смешно.