Чимин ненавидит альф, но очень любит получать от них извинения. Юнги не переваривает омег, но не может допустить срыва рекламного контракта. Омега требует его на поклон. Его гон требует омегу. А контракт требует, чтобы Чимин год пользовался исключительно последней моделью Galaxy, которую он на глазах всей съемочной группы выкинул в мусорную корзину.

- Я маньяк блять, я тебя спиздил, и ты должен меня боятся! - Ты серьезно? С такой хатой, как у тебя, я должен боятся того, что ты кого-то кроме меня найдешь.

- Ты не святой! Тебе здесь не место! - Детка, этот праздник давно принадлежит демонам. Оглянись вокруг, все курят, пьют и трахаются. Святые так поступают? Это очевидное очко в пользу демонов.

— Слушай, Пак Чимин, — Юнги подходит ближе и почти прижимает бедного омегу к лестнице. — Если ты хочешь подтянуть бока или натренировать бёдра, я пойму, — альфа приближается, принося с собой аромат мяты, который нагло и без разрешения попадает в легкие, заставляя затаить дыхание. — Но если ты будешь изнурять себя диетами, чтобы убрать щёки, — смотрит своими темно-шоколадными глазами в самую душу, заставляя внутренности похолодеть, — я буду тебе сниться в самых страшных снах, ты меня понял?

Мин Юнги знает, что Пак Чимин довольно застенчивый, когда дело касается его тела вне сцены. Поэтому он особо не придаёт значения тому, насколько тщательно Чимин прячется: всегда принимает душ в одиночестве, никогда не раздевается при ком-то ниже пояса, никогда не хвастается победами на сексуальном поприще. Чего Мин Юнги не знает, так это того, что под застенчивостью маленький Пак Чимин прячет большой секрет. До тех пор, пока однажды не успевает спрятаться. Ау, где Пак Чимин — интерсексуал!

— Знаешь, ты сильный, — Пак удивлённо смотрит на блондина после этих слов. — Сложно любить гомофоба. — О чём ты? — старший напрягается. — Хён, не притворяйся. Я это понял со второго твоего взгляда на Юнги.

Юнги перебирает пальцами по ключице Чимина. Он немного удивлён, когда Чимин ёрзает напротив него, его губы распахиваются от стона. Юнги вскидывает брови. Он задумывается на секунду, что в мире побудило его к этому... прежде, чем вспоминает, что шея Чимина адски чувствительна к щекотке. О, да. Юнги всё хотел попробовать это.

Над кем еще можно было так безнаказанно издеваться? Он такой один, его любимый Пусанина. Пухлый, щекастый и стойко сносящий все его удары и подколы. Когда Юнги услышал о его возвращении, то руки прямо зачесались в предвкушении снова почувствовать под костяшками этот мягкий живот и словить кайф от тонкого голоса, смиренно молящего о пощаде. Но что же стало с его Пусаниной? Куда подевалась вся робость и круглые щеки? Куда?!

У Чимина есть глупая привычка на многое говорить «а», а Юнги постоянно стебёт его, отвечая ему «хуй на». Но в один прекрасный день Чимин не выдерживает и говорит: «давай, доставай».

— Хосок, серьезно? Прошлый хоть симпатичным был. Я же говорил, что мне не нравятся парни, которые вылезли из мира литл пони. — Хен, ладно тебе, — Тэхен так и не убрал руки от Пака. — Он миленький. — Вот об этом я и говорю, — Мин усмехнулся. — Литл пони.

Как сложно скрыть правду, когда хочется о ней кричать. Чтобы знал каждый. Хочется сказать всем: «Смотрите, я не боюсь!». Но он молчит. Потому что это ложь — он боится. Как сложно не сломаться и оставаться сильным, несмотря ни на что. Как сложно любить. Чимин любит невероятно сильно. И улыбается. А когда никто не видит — давится слезами. Но продолжает любить.

Пак Чимин перенял долг покойного отца, для отработки которого стал работать на Ким Намджуна — своего кредитора и лидера местной организованной преступности. К несчастью, из всех людей в банде приглядывать за Чимином поручают именно Мин Юнги, ручному бешеному псу босса, с которым Паку меньше всего хочется иметь дело.

Чимин поспорил с Ви, что соблазнит самого опасного хёна группы!

Мин Юнги обожает секс с Пак Чимином. А Чимин обожает секс... с кем угодно. История, в которой у Чимина расстройство сексуального поведения, а Юнги жутко ревнивый. /// – Что такое, карамелька? – Юнги наклонился ближе и наигранно улыбнулся. – Разве мой член хуже тех, что тебе совали в глотку в мое отсутствие? А раньше он тебе нравился.

— Ты ничего не потерял? — Юнги даже не отвел взгляд от телефона. — Ага, желание тебя видеть, — закатил глаза, сразу же закусывая губу, когда Мин поднял руку с зажатой между двух пальцев пробкой. Черт, он совершенно забыл, что она вообще у него вчера была. — Дарю. — Не горю желанием держать у себя то, что было в твоей заднице, принцесса. — Тогда я могу оторвать тебе член?

— Так Вы хотите перейти на «ты», господин Мин? — Я хочу перейти на же-на-ты, Пак Чимин.

Юнги тридцать. Он — неизвестный художник, пять лет назад окончивший Пенсильванский университет. Чимину едва восемнадцать. В его ушах блестели булавки, а под одеждой рубцевались многолетние следы от отцовского ремня. Они встретились в баре во вторник. А в среду им обоим нужно было быть на своих местах. Юнги за учительским столом. А Чимину — за предпоследней партой.

Юнги работает на благо группы. Он проводит едва не сутки, поглощенный звуковыми дорожками. Но что остается делать, если один из главных вокалистов, Чимин, упрямо отрицает свои возможности? Юнги в голове строит просто блестящий план, который не сулит Паку спокойной ночи и сладкого сна. А высокие ноты он взять обязан.

Сейчас пятница, срок ему дали до понедельника, а значит за эти выходные плюшевая Дракулаура должна лишиться девственности. И если раньше это просто входило в «планы на ближайший год», то теперь это горящая необходимость, потому что Чимин не хочет лишаться подружек и своего статуса: для него это важно.

Как всё может так обернуться всего за несколько дней? Твоя свободная, и полная красок жизнь, превращается в день сурка. И когда кажется, что ты в полном дерьме, судьба вдруг кидает спасательный круг в спортивном костюме и со свистком в зубах. – А это наш физрук - Пак Чимин. О да, этого Пак Чимина Юнги приметил сразу.