Чарльз смотрит на своё божество. Он утешает себя тем, что оно реально, и сосуд из его мыслей, Винсент, продолжает играть заданную ему роль.

Живописная русская зима за гудящими от метели стёклами мчалась, открывая перед глазами новый ракурс полотна лесного пейзажа. В синеватом свете сидели двое. Сидели, вслушиваясь в ровное дыхание одного и рваное, заходящееся в промозглой дрожи, другого, нарушаемое только характерным грохотом колёс об полосы рельс. Заваренная лапша медленно, но уверенно остывала. В то время как довольно уютную тишину разрушил тихий, несколько хрипловатый голос, задавший вопрос: — Ну и зачем ты полез в ту прорубь?

Когда наступает тот момент взросления? Когда ты становишься неоспоримо взрослым? nb: канон ремейка

Они сгорают в огне, пытаясь продержаться в нем как можно дольше.

Двенадцати дней не хватит, чтобы полюбить. Не хватит, чтобы узнать человека, почувствовать его, смириться с ним. Но для Артемия их оказалось достаточно, чтобы далеким и враждебным незнакомцем заболеть. Связать себя с ним крепкой нитью, самой судьбой, и уже никогда не суметь потерять. А для всего остального им предначертана целая жизнь.

Год прошёл после смерти Вари и Левченко. Дороги судеб Шарапова и Жеглова окончательно развернули их по разные стороны. Можно было бы и дальше утопать в сожалениях и обидах если бы на Москву не обрушился ряд зверских убийств. Но клубок событий и чувств должен быть распутан...

«Ты ведь делал это раньше, да?» — спрашивает Ландо. Его голос прерывистый, надломленный. «Ну, в смысле... с парнем?» «Да, — хрипит Оскар. — Делал.» Глаза Ландо, широко распахнутые, мечутся по его лицу. Оскар видит, что тот пытается набраться смелости, чтобы о чем-то спросить. Но он никак не ожидает, что этим «чем-то» станет вопрос: «А ты бы когда-нибудь... Ну, я имею в виду... со мной?» Или: После года безответной тоски Оскар застает своего соседа-натурала за просмотром гей-порно.

— Знаешь, для человека, за чью голову назначили четыре миллиона кредитов, тебя было слишком легко найти и поймать. — Четыре миллиона? — Ландо оборачивается в полкорпуса, за что тут же получает очередной тычок. — Серьезно, всего четыре? Боже, никто не оценивает меня по достоинству, я смертельно оскорблен.

— Ты не очень-то сочувствуешь, — жалуется Ландо. — Мой сосед — серийный убийца! Шарль пожимает плечами, совсем не помогая. — Пять месяцев назад ты пришёл в его квартиру без документов, без багажа и попросил не искать твоё имя в Интернете, а он позволил тебе жить с ним, даже не спросив, служил ли ты на войне. И мы удивлены, что он сумасшедший?