«На море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом тем сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла, — смерть Кощея». В сказках смерть злодея в игле, стоит её надломить и он погибнет. Во времена, когда на улицах царит беспорядок, ребята с улиц сбиваются в банды, образуя группировки со своеобразной иерархией. Они устанавливают свои законы. У «Универсамовских» Автор Кащей - эгоистичный пьянчуга, что черняшкой балуется. Но и у него есть своя игла.

«Наши отношения – это словно надрезы на сердце, сделанные аккуратным скальпелем, которые постоянно терзают меня. Но, странно, приятно ощущать эту боль, потому что это означает, что моё сердце бьётся только для тебя.»

— Кто научил тебя целиться по мужской промежности во время драки? — Батек постарался, — злостно сплюнула девушка, шмыгая окровавленным носом. — Он пояснил, что самый действенный способ поставить пацана на место — заставить его пожалеть о том, что он не девочка.

—Тьфу, бәхетсез хулиганлык.—блондинка устало вздохнула, прикладывая руку в перчатке ко лбу и стараясь унять проснувшуюся в душе злобу на брата. Вляпаться в такую компанию! Он ведь был таким приличным мальчишкой..Но былого не воротишь, не так ли?

В конце восьмидесятых, в годы перестройки, многим детям пришлось рано повзрослеть. Нехватка денег, дефицит, внутренние семейные конфликты. Лиля в двадцать один год воспитывает младшего брата, пока родители устраивают свою личную жизнь, работает в школе учителем музыки, хватаясь за каждую подработку. Жизнь ее - сплошная рутина, до одной судьбоносной встречи. Что принесет ей знакомство с участником группировки и насколько опасными окажутся такие связи...

Надя улицы никогда не боялась. Ведь, когда ты являешься девушкой группировщика — бояться и мысли не возникнет. Неожиданно близкий друг становится частью ОПГ, что заставляет задуматься. Уже вскоре девушка станет «Дамой», но привычный уклад жизни начнёт постепенно разваливаться. Мир изменится, обнажит своё истинное лицо, испугает. Сможет ли Надя всё это выдержать и при этом не сойти с ума? Сможет ли она сохранить собственную любовь? Увы, это пока неизвестно. Но за своё счастье она будет бороться.

- Чёрная? - Нежная, Турбо. Нежная. - слегка усмехнувшись, она выбросила недокуренную сигарету и хрустя снегом, ушла в сторону знакомого подъезда. А он стоял, смотря как её тень постепенно окрашивается в чёрный, поглощая свет мигающего фонаря. - Чёрная, Жаным.

"Тебе стоит оставить ее в покое и не смей даже думать о большем", — так советует Вова, и Турбо кивает, лжёт ему с отстраненной улыбкой, уже зная, что вновь будет торчать под окнами понравившейся девчонки и таскать цветы ей на работу, купленные на свои, кровные, потому что дал слово пацана, что не оставит её одну без заботы.

Перестройка уже шагнула на улицы городов, неся за собой не только зарубежную моду и музыку, цены и политику, но и свободу слова. Ямиля не строила больших планов на жизнь, да и мечтала о ерунде, вроде видака или духов из Чехословакии. Может, ещё немного свободного времени осчастливило бы девушку. Но пока у Буниной была пластинка с песнями Анны Герман, смех близких, гитара и его объятия, она могла мириться с тем, что прекрасное действительно далёко, и что убеждения могут оказаться фальшивыми.

Черные сказки белой зимы На ночь поют нам большие деревья Черные сказки про розовый снег Розовый снег, даже во сне.

— Ну здравствуй, прилежная студентка, — голос, до этого казавшийся таким чужим и холодным, в один момент вновь стал самым родным и приятным. — Я скучал по тебе.

Чёртова кассета. Она стыдливо ёжится и, наконец не выдержав, мельком бросает вопросительный взгляд на Турбо, на что тот, хмыкнув, растягивает свои пухлые губы в игривой ухмылке. Дурак. Не выдержав, Алия вскакивает на ноги под звонкие томные стоны женщин, которых сейчас показывали на экране телевизора крупным планом. Пешкова проталкивается через пацанов, наконец вылетая в коридор и забегая в ванную комнату, не закрыв за собой двери. Ошибка. Турбо следует за ней...

Раньше я вела свой секретный дневник, чтобы сохранить воспоминания о детстве для себя в будущем. Моя первая запись была посвящена отцу, с вашего позволения, я её процитирую. «Мой отец состоит в какой-то банде, и знают об этом все родственники, а также районские. Не знаю, что в этом такого, но вчера мне исполнилось девять лет, и поздравлял с праздником меня весь двор! Я так рада, что не знаю куда себя девать!». Пожалуй, теперь моя история начнётся по-настоящему.

—Нам натурщик нужен — кровь из носу,— пытливый взгляд зелёных глаз скользит по группировщикам, пока Айгуль незаметно пытается спрятаться за спиной подруги, чтобы с Маратом не разговаривать, а Турбо уже жалеет, что за скорлупой в этот ДК поперся.

«... а на всех твоих шрамах, порезах и синяках расцветет сирень, валер. та самая, белая-белая, с соседского двора, что ты таскал, когда температура у меня была, в середине мая.» // au о влюбленности первой, совсем детской. о паузах, синяках и поцелуях в разбитый нос.

И только одна декабрьская ромашка расставила все по своим местам.

— обещай мне, — просит уже в который раз. — обещай что это последний раз.

Каждый день Валера обязан был хоть раз её поцеловать, обнять, приласкать. Не мог он без этого. Должен был знать, что у ёжика его всё хорошо, что покушала она, не болеет, что в школе не обижали. Нередко приходил он раненый, побитый, еле на ногах стоял, но в конце дня всегда рядом с ней оказывался. — Если не приду когда-нибудь, — сонно пробурчал парень, прижимая Юлю к себе, зарываясь носом в её волосы, — то пропал я значит, нет меня на этом свете уже. Сегодня он не пришел.

- Ад, что случилось, почему не позвонила, сумки зачем? С отцом поссорилась? Вопросов много слишком задаёт да видит по глазам ее красивым, что не так что-то. - Убили отца, Вахит, убили - девушка носом шмыгает - ты да дядя Анвар у меня есть только, мне больше некуда идти. Губы в линию тонкую сложила, рукой по щеке красной проводит. - Дела...

Vita nova - Новая жизнь.