— Всё же гены пальцем не раздавишь. Нортон такой, что влезет туда, куда и когда захочет, — весело заметил Миракл. — Однако в тебя я ещё не влез, — не без толики усмешки сказал Нортон. Улыбка тут же слезла с лица Миракла.

Сборник грустных и веселых, с Хеппи Эндом и без, историй. Мысли круг за круг все равно уходят к одной точке, впивающейся в сердце как раскаленная лава, как ядовитые брызги уничтожая у него остатки сознания.

Константин Лазарев шёл в комнату, где не очень давно оставил Нортона и Лиссу, чтобы сообщить, что в Лазаре таки нашлась целая голубиная башня, в которую можно поселить Василису. «Надеюсь они там не убили друг друга,» - подумал мастер, гадая, от чего же так тихо, и потянул ручку двери. Открывшаяся картина заставила Лазарева быстро закрыть дверь и очень сильно удивиться. - Что я там говорил про невероятные чудеса? – пробурчал мастер себе под нос.

Василиса не смогла смириться с тем, что на её руке имя человека, которого она никогда не полюбит по-настоящему. Но могла ли она предвидеть такой поворот событий? Определённо, нет.

Только ли дружеские отношения могут возникнуть между "старыми друзьями"?

Всего лишь сборник драбблов по восхитительной серии книг "Часодеи" Много разных пейригов,канонных и не очень. Гет, джен... Много милых и грустных историй. Вообщем... Время на нашей стороне.

Очередная ссора с дочерью заканчивается для Нортона весьма интересными последствиями. Мало того, что он стал понимать Василису, так ещё и откуда-то мохнатые лапы с пушистыми ушами взялись...

Зарисовки о том, что произошло, и том, чего уже не случится.

— Что у вас там происходит? — раздаётся громогласный голос Нортона-старшего, смотрящего через весь стол на стремительно краснеющую Василису. — Всё в порядке, господин Огнев, — не растерялся Марк, будто не его рука, только что лежала на Василисином бедре. — Говорю, какие замечательные блинчики, просто пальчики оближешь, — и тут же проделывает этот нехитрый жест, глядя прямо в её расширившиеся от удивления глаза. — Ты не передашь мне ещё один? — улыбаясь самым невинным образом, просит он.

собрались бабки у подъезда нет ни девиц ни алкашей безмерно заскучали бабки решили стариной тряхнуть

В жизни Норта пока прекрасно всё: первая часовая война ещё далеко впереди, политические интриги ещё дальше, а родители живы-здоровы и вместе. Наследник великого рода Огневых проводит безбедное детство в чудесном замке в Хрустальной долине. Но всё меняется, когда Нерейва находит в лесу маленькую рыжую девочку с непонятным прошлым...

У всех часовщиков в день совершеннолетия появляются инициалы их родственной души на запястье. Лисса со страхом ожидала этот день.

У Нортона опять какое-то хмурое и сосредоточенное лицо. о чем этот Господин-Сама-Серьезность опять думает, а? Надо это как-то разбавить...

Никогда Василиса не была так близка к обмороку, как сейчас, стоя напротив полуголого Фэша в запертой ванной. Определённо, в неисправности дверных ручек есть и свои плюсы.

Сборник драбблов по всевозможным странным неканонным пэйрингам.

Нира, с детства обожавшая цветы и все, что с ними связано, всегда мечтала иметь свой цветочный магазинчик. А еще — крепкую семью и осознание, что тебя любят. Любят всей душой, нежно и искренне. Она получила это сполна: в жизни появился и он, и она, а их любовь состоит из сладкого запаха цветов.

На каминной полке, рядом с часами в виде бронзового орла с хищно распростертыми крыльями, стояла неприметная на первый взгляд портретная рамка – небольшой черный прямоугольник в окаймлении полосок из серебра. Василиса тут же заинтересовалась: – Странно, почему здесь нет фотографии? Фэш, перебиравший новую пачку желтоватых листов, на секунду прервался, едва скользнув по рамке взглядом: – А, ты про это? Ну, темнота… Ладно, ладно, не надо на меня смотреть так. Это же обычный таймофон.

Краткий пересказ в виде сценария событий первой книги. Почти школьное сочинение, но с добавлением юмора, стеба и просто чудовищного авторского субъективизма к интерпретации канона.

Нортон хреново танцует, а еще ревнив и не терпит конкуренции в важных ему вещах.

О душных ночах, моральных мучениях и самосбывающихся пророчествах. Нортон не может забыть Лиссу, но каждый раз молится, чтобы ни в одном из миров она не узнала его.