Ким Тэхён — десятилетний омега с мягким запахом топлёного молока. В один день на его спине огнём загорается метка, показывающая, что его истинному исполнилось восемнадцать...

Что чувствовал Тэхён, когда на экране монитора появились ответы на все его вопросы? Что он ощутил, осознав, что так долго ломал себя напрасно — всё рухнуло. За дело взялся Фантом. GAME ON

чонгук смотрит на альфу перед собой затравленным взглядом и пытается держать себя в руках, чтобы не закатить уже подкатывающую к горлу позорную истерику. — я не… я не верю… — дрожащие полные губы через силу складываются в вымученную кривую улыбку. слезящиеся чёрные глаза отчаянно вглядываются в чужое угрюмое лицо. — джинхо никогда бы мне не изменил.

Тэхён ненавидит холод, а единственным источником тепла становится странный парень, заглядывающий к нему по ночам. Легенда гласит, что оборотни когда-то жили на этой земле. Тэхён верит, но не хочет знать, что тот, по кому он сошёл с ума, один из них.

Тэхён был разбит и растоптан, но Чонгук собирал его по маленьким осколкам, как фарфоровую вазу, которую неоднократно разбивали.

Начиная новое расследование, Чонгук никак не ожидал, что главный подозреваемый в деле об убийстве будет так раздражать и привлекать его одновременно.

"Вспомни же, почему ты этого человека ненавидишь всем своим безумно колотящимся сердцем, Ким Тэхён. Вспомни, что Чон Чонгук — задира и хулиган, что у него вместо мозга — забитый татуировками кусок металла, что он курит с пятнадцати и что — к гадалке не ходи — умрёт молодым, разъезжая на своём новом харлее. Вспомнил? Молодец! А теперь пиздани что-то такое, чтобы его, проклятого и свихнувшегося, тоже отрезвило..."

Мин Юнги никого не боится. Не боялся, пока не встретил Ким Намджуна.

ㅤ — Не отрекаются любя... ㅤ

Чтобы выручить друга, Тэхен соглашается сыграть роль парня перед его родителями.

Закон о праве первой брачной ночи звучит, как проклятие для каждой любящей пары здешних земель. Этот варварский обычай мрачной тенью ложится на души омег, что становятся жертвами столь бездушных правил. »--•--« — Вы бы позволили умереть человеку, которого любите? — Я бы не позволил любимого человека забрать, — хоть голос и остаётся спокойным, Юнги видит, как в его глазах пламя разгорается. — Сколько бы воинов ни пришло, я бы не отдал своего омегу никому.

Мог ли когда-то подумать Чонгук, успешный альфа и владелец крупной компании, что после измены своего парня, уже через несколько часов, он будет трахать его лучшего друга в своей квартире на тридцатом этаже и наслаждаться его стонами.

— Римляне любят говорить, что годы, любовников и бокалы вина не нужно считать, — устало произнес зрелый мужчина — Чонгук Сигел — и огладил бархатную кожу бедер молодого любовника.

Есть вещи, которые приходится делать — их делаешь, но о них никогда не говоришь. Их не пытаешься оправдать. Им нет оправданий. Их просто делаешь, и все. И забываешь.

Больше чем когда-либо олицетворением Парижа в те годы считалось общество, верховным законом которого был успех.

немного о веноме чонгуке, который слишком сильно любит своего парня (особенно его задницу).

— Как думаешь, как скоро новость о том, что я гей, облетит универ? — Думаю, довольно быстро, — с трудом выговаривая слова, потому что во рту пересохло, произносит Тэхён. — Я тоже, — кивает Чонгук. — Уверен, в понедельник приду уже в новом статусе. — Он пожимает плечами. — Весело было наблюдать за их стараниями. — Так это правда? — Тэхён вскидывает брови и даже придвигается чуть ближе. — Хочешь убедиться?

В сильнейшем преступном клане Сеула «Змеи», появляется неизвестный информатор, который помимо предоставления ценной информации, изощренно доводит их Главу до каменного стояка.

В жизни Тэхёна много гранжа и никакой веры в любовь. Ведь она не предусмотрена этим жанром.

— Он берёт тебя, как жеребец может крыть. Не потому, что ему всё равно, а потому что не умеет иначе. Оно и понятно: здесь, в кхаласаре, у альф такой нрав. И любовь у них дикая, и воспитание молодняка очень отчаянное, но ты соткан иными материями. Когда он заходит к тебе, он попадает не на свою территорию, а на твою, — говорит ему юноша спустя долгие дни обучения, внимательно глядя прямо в глаза. — Заставь его подчиниться себе.