Парня в окне напротив Чонгук заметил, когда вешал шторы. Заметил и чуть со стремянки не наебнулся, потому что никогда в жизни не видел парней в смешных пижамках в морковках, мягких домашних тапочках, имитирующих лапы какого-то животного и розовой повязкой на голове с большим бантом.

На каждую акулу найдётся рыбка покрупнее.

чонгук (21 год, альфа, хочет быть жестко оттрахан) и тэхен (22 года, альфа, хочет жестко трахать) не подходили друг другу до какого-то момента.

Когда у Тэхёна начинается предгон, и у него возникает острое желание о ком-то позаботиться, приласкать и утопить в нежности, рядом с ним оказывается только его враг — Чон Чонгук, который далеко не омега, а самый настоящий альфа.

— Тише, альфа, не рычи на меня, — голос Кима приобретает мурлычащие нотки, и он пробует коснуться плеча Чонгука, чувствуя, как напряжены мышцы под ладонью. Чон рычит громче и ощущает искры по всему телу от такого обращения к себе, невольно содрогнувшись. Тэхен улыбается этому, осторожно заглядывая в налитые чернотой злые глаза Чонгука, ведь находиться в таком положении очень опасно.

Наивный мальчишка. Чего он ожидал, когда бросал вызов такому, как Тэхён? Теперь плетётся где-то позади и глотает пыль также, как потом будет глотать сперму альфы.

перед чонгуком – бескрайнее зелёное поле, уходящее под возвышающиеся над землёй горы, сломанная машина и один полуголый загорелый альфа на своём ранчо, не обращающий на него никакого внимания. а ещё есть противный, говорящий овощ и правила съёма фермера с приглашением на секс в сеновале.

- А как понять, что человек мой? - спрашивал маленький мальчик. - По запаху сынок, ты сразу это поймёшь... - А Тэхёни-хён, пахнет как цветущая сакура! - улыбался шестилетний альфочка. - он может быть моей душой, мам? - Хоть он альфа, но может... *** Тэхён сидит на паре, пока его любимый сладко сопит на плече, не слушая нудную математику. Ручка оказалась в руке, разрисовывая чужую. Он и не представлял, увидеть милый рисунок и на следующий день... только уже другими чернилами.

— Не думал, что в современном мире стало престижным рекламировать трусы, — рычит альфа, рукавом вытирая кровь с уголка губ. — Если бы знал, что ты будешь в этом журнале, то нахрен послал бы этот контракт, — Чонгук протирает костяшки о салфетку, подставка с которыми стоит на журнальном столике в их общей гримёрке.

— Сука! — прошипел тот в ответ на особо грубый рывок, — мы с ним… просто… поговорили… — произнёс он между толчками и загнанно задышал, когда Тэхён замер. — В смысле? — У нас ничего не было. Я просто хотел проверить твою реакцию, потому что от тебя хрен дождёшься.

Чонгук не видит проблемы в своём желании, чтобы его вылизал другой альфа.

— Тебя что-то смущает? — правитель вздергивает вопросительно бровь. — Но ведь… разве полагается… Я не омега. — Я заметил, — усмехается тот. — А я — император. И выбора у тебя не так много. — То есть, Вы хотите сказать… — Я хочу сказать, — перебивает его Тэхён, внезапно выдавая раздражение, — что если император чего-то хочет, то он это получит. Без вариантов. Ты остаешься со мной. Привыкай.

Как так вышло, что он, Чон Чонгук, сейчас вместо того, чтобы сидеть в школе на уроках со своим омегой, втрахивается другим альфой в кровать, никто не знает.

Просто альфа Чонгук с предгоном и обостренным чувством заботы и просто лучший друг Ким Тэхён, которого срочно нужно обогреть и пофиг, что он тоже альфа.

а чонгуку всего лишь хочется закутаться в запах своего альфы с головой, напялить на себя всю его одежду или, ещё лучше, перетащить все тряпки тэхёна на постель и утонуть уже в них.

Альфа должен быть сильным. Альфа должен любить омег, их красоту и хрупкость. Альфа не должен даже смотреть в сторону его же пола. Бред.

Его гнев сможет остановить, только его любовь. или au: где Чонгук слишком острый на язык альфа, а Тэхён очень любит розовый цвет. Но терпению каждого может придти конец, вот и Тэхён не сдержался.

-Как ты меня назвал?—это «Тэтэ»—сладкая услада для ушей Тэхена, поэтому он любезно опускает вторую руку от сосочка к животику и давит на него, пытаясь подарить самый незабываемый оргазм его малышу Гуки.Неважно, что он может сделать, главное, ему будет хорошо.

Они — разбитые дети улиц. Они — закупоренное в бутылке отчаяние. Они — закон.

— Красивое гнездо, Гук~и. — Улыбается, проводя пальцами по скуле. Но Чонгук лишь зависает на лице старшего. — Скоро гон, да? — Пальцы вдруг оказываются на губах. Он ведёт от одного края до другого, задевая пирсинг ещё и ещё раз. — Тебе идёт.. — Хён.. — Начинает, но тут же смолкает, когда видит чуть помутневший взгляд. — Мне помочь, Чонгук~и? — Чёрт, да..