В мире, где по ночам выходят охотиться не только лесные хищники, очень тяжело предсказать, доживешь ли ты до рассвета. Бывает так, что те, у кого нет острых зубов намного опаснее, а жажда крови не такое уж и проклятие.

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

– М-муж?! - Хоффман заикается. – Сэр Кэйя, Вы вышли замуж за Мастера Дилюка? Когда? Как? Почему? – Хоффман, последний вопрос, как бы странно ни звучало, кажется мне оскорбительным, и нет, я не собираюсь объясняться.

Жуткий кашель пробил парня, пока тот постукивал себя по груди, в надежде что инородное тело выйдет из него. Боль в горле наконец начала стихать, как и внутри, только, Кэйа всё так же продолжал стоять на коленях, смотря на свою руку. Красный лепесток из бутона шиповника.

После весеннего праздника Луди Гарпастум прошло несколько месяцев. Проклятие Кэйи начало просыпаться, а загадочное чёрное пламя объявилось вновь, тем не менее в этот раз оно не спешило никого убивать. Но так ли будет и дальше? Ордо Фавониус начинают расследовать обстоятельства появления ужасающего, по словам очевидцев, монстра. Однако позже выясняется, что в раскрытии дела заинтересованы не только рыцари.

Несмотря на прошедшие годы, сопровождающиеся тщетными попытками не возвращаться мыслями в прошлое, но зарываясь в него лишь глубже, память Дилюка не позволяла ему отпустить все то, что когда-то между ними было. Но если подводит память, то, быть может, не подведет завесь изо льда, которой сам Кайя покрыл себя еще несколько лет назад?

Дилюк глупый. Кэйя об этом, конечно, знал и до этого. Но сейчас, глядя на него в бинтах, бледного, когда даже непонятно, выживет ли он, Кэйя тихо чертыхается (никто не видит, значит — можно), и думает о том, что Дилюк самый глупый на свете. И он, Кэйя, тоже глупый.

— Двадцать тысяч человек, ха, — размышляет парень, откидываясь на спинку стула и рассеянно рассматривая помещение – свой будущий дом, как он думает, с едва заметной улыбкой. — Ну, по крайней мере, я знаю свою цену… ау, где Кэйа вынужден выйти замуж за наследного принца Мондштадта, чтобы спасти свой народ

В двадцать два года у Дилюка был только он сам, тревожность и карманные часы, унаследованные от отца, которые иногда отвлекают от одиночества. Разрываясь между учёбой и паршивой работой, он почти никогда не отдыхает, а всё своё свободное время тратит на поиски правды о смерти отца. Его жизнь рушится, когда на него нападает странный зверь по дороге домой с работы. Если бы не Кэйа, прекрасный рыцарь, вызванный из прошлого, Дилюк был бы обедом монстра.

У Аль-Хайтама сломались слуховые аппараты, поэтому Кавех идет с ним в качестве переводчика.

Аль-Хайтам разбирается во многих вещах, но отнюдь не в человеческих отношениях — ну, не в той их части, которая про выстраивание на основе симпатий. На самом деле, он даже не уверен, что способен чувствовать в этом направлении и в нужной мере, но факты — а аль-Хайтам привык опираться на них — таковы, что он всё-таки стоит перед Нилу и мнётся, пытаясь попросить совета, как... выказать симпатию Кавеху. Всё равно, что акт спектакля-фарса.

Ханахаки появляется в период полной невзаимности. Кавех решает, что терять ему нечего и перестает быть удобным — и не только для аль-Хайтама.

Каждую первую субботу месяца аль-Хайтам, Кавех, Тигнари и Сайно собираются в таверне. Они играют в карты, пьют вино и сплетничают обо всем, о чем в Академии принято молчать. Вино, которое они пьют, заслуживает отдельного упоминания. Раз за разом Кавех напивается, как черт.

Фатуи решают все проблемы Кавеха за сущую мелочь - безделушку, которую архитектор отдаёт вместо своего Глаза Бога, даже не расписавшись нигде кровью, но лучше бы он лишился литра этой красной жидкости, чем самого себя.

В конце концов, спустя десяток лет, Дилюк смог принять тот факт, что лучшим другом его почти супруга являлся Одиннадцатый Предвестник Фатуи. К тому, что Первый из них вот-вот должен был стать его тестем, Дилюк оказался не готов совершенно.

— Ой, мастер Дилюк, так вы помолвлены? Поздравляю вас! — искренне радовалась Люмин. — Кто она? Красивая, наверное? Тоже благородных кровей? Мы её знаем? — без остановки сыпала вопросами Паймон. И только Дилюк смотрел на бокал, выскользнувший из рук, и думал: «да, Паймон, вы «её» знаете. Кстати, сэра Кэйю не видели? Надо сообщить ему о нашей с ним помолвке».