Когда Хан и Минхо бодро заявляют: «Мы тебя научим», — у Хёнджина сразу мысль написать завещание.

Хенджин ведет беспорядочную половую жизнь и пытается разобрать слова матери из старого воспоминания. Чану нравится заботиться о вещах и людях. Случайно они пересекаются.

Хёнджину хочется, чтобы у него было так же, как у всех. Но этот Бан Чан...

Надо было маму слушать, когда она говорила: "не доверяй милым мальчикам". Или: всем нужен свой личный сорт Феликса.

Хёнджин уже не знает, как намекнуть Чану. Поэтому решается на самый банальный и дебильный способ.

Хёнджин давно заметил за собой, что художник внутри него старается всячески избегать иллюстрирования женских изгибов: все скетчбуки и альбомы для рисования заполнены набросками сильных мужских тел в разных исполнениях. Блондину нравится рисовать парней, нравится часами искать нужные референсы с фотографиями горячих мужчин. И он ни разу не находил лучшего варианта для практики анатомии пресса, чем использование фотографий Бан Чана.

"Сынок, я все устроила, у тебя свидание в 19. 00, надеюсь ты не забыл?" Феликс хлопает себя по лбу. Конечно, забыл. Через час он будет в самолёте, чтобы приземлиться где-нибудь на Чеджудо. Свидание в Сеуле - это последнее, что ему сейчас нужно. Парень расплывается в улыбке, ведь у него есть Хенджин готовый вписаться в любую сомнительную авантюру.

Банчана раздражает популярность Хёнджина, поскольку тот выглядит ветреным и незаботящимся о чувствах окружающих, отчего хочется опустить с небес на землю. Вот только попытка проучить приводит к совершенно неожиданному результату.

Кристоферу осточертело мучиться догадками. Хёнджину надоело загонять себя в тупик своими же мыслями.

Когда-то, совсем давно, король отдал своё сердце простолюдинке, сделав её самой счастливой женщиной королевства. От этого союза родилось дитя - прекраснейший принц, одарённый тягой к искусству, но отвергнутый двором и родными братьями. Всю жизнь юноша чувствовал себя одиноким, брошенным, бесполезным. Однако пришло время, когда всё встало на свои места.

Хёнджин глава мафии, а Чан демон, который заключил с ним сделку, когда мафиози был при смерти, теперь Хёнджин зависим от него.

— Может, моё тело? — терять нечего, а так у него хоть будет ещё больший стимул выиграть. Думать о том, что ему придется делать в случае проигрыша, совсем не хочется.

Пять лет Хенджин жил своим прошлым, убивался и страдал, доводил себя морально и физически. Но когда-то приходит время двигаться дальше.

Чану всего двадцать, а жизнь уже подзаебала в край.

Хёнджин не любит пугающих вещей, а Чан актёр на страшном квесте, на который Хван пришёл по случаю дня рождения друга. Они не думали, что вновь когда-то пересекутся.

Никто не говорит о том, каких сил ему это стоило, но все — о том, что готовы умереть от его красоты. Почему они видят не то, — думает Хенджин, — это даже не мое тело, это только его оболочка. Я родился таким, но в этом нет моей заслуги. Моя заслуга — эти мышцы, эти ноги, этот шпагат. Эта резкость и эта плавность. Эта острота в глазах — тоже моя заслуга, но какой в этом всем смысл, если я «просто хорошенький»?

Хёнджин – обычный мальчишка, который грезит космосом. Когда однажды в его доме поселяется тот самый капитан космических войск Кристофер Бан, Хёнджин думает, что из всех знаков свыше этот – самый понятный и однозначный.

Я не солгу. В эту значимую ночь я осмелюсь.

— Если бы не эта бумажная деструкция, я бы подумал, что произведение искусства здесь вы, — отвешивает щедрый на комплименты Чан и получает в ответ внимательный взгляд и дернувшийся уголок губ. — Это мрамор.

- Да что ты, по-твоему делаешь, - хнычет по-ребячески Хенджин, с которого тут же спадает весь этот налет профессиональной соблазнительницы. Он прячет порозовевшие щеки в ладонях и стыдливо жмурится, чтобы не встречаться с насмешливым взглядом любовника, который так небрежно пожимает плечами и бросает короткое «люблю», словно бы это самая очевидная вещь в мире. Хотя тут не было ни черта очевидного или нормального, Хван и понять то не мог, когда между ними возникла эта чертова связь.