Она боялась шелохнуться, всё ещё стоя на коленях перед эпистатом. Боялась дышать громче, чем нашёптывал ветер о её скорой кончине. Мечтала, чтобы Амен забыл о её существовании, позволил исчезнуть, испариться, но не продлевал мучения от нахождения рядом с ним. Эвтида заметила, как эпистат приблизился, вынимая из ножен свой клинок, а после, зайдя ей за спину, опустился на колено.

В какой-то момент все дороги начали вести к нему, а встреча обещала стать судьбоносной. Я не умела сдаваться и отступать, но он был ночным кошмаром для таких, как я.

Они оба перешли запретную черту. Оба начали эту игру, в которой не было не победителя, не проигравшего. Они оба проиграли. Каждый нарушил свои принципы, свои правила. Всё то что каждый считал не правильным, теперь уже и не казалось таковым.

Завтра у них совершенно ничего, а сегодня абсолютно все. Потому девушка поддалась неизвестному ей чувству и подняла руку, имея желание коснуться мужчины.

Нравилась она ему, что выливалось в бесконечное желание защитить — Эвтида же в защите не нуждалась и всем своим видом это показывала.

Эвтида заставила пожалеть Амена за его слова, исполнив откровенный танец у всех на виду. Амен в отместку намерен освободить чувства от цепей и сорваться.

И домом её становится бордель, а именем шлюха. Отныне она не раба Божая, а раба Потоса (Бога похоти)

Он слышит её нежное, болезненно-отчаянное "играю" в ответ на его предупреждение - контрольный удар, спустивший всю его сдержанность и холодность куда-то в Исфет, когда он наконец касается её губ. Поцелуй.

После поцелуя Эпистат ушел, а все мысли девушки были сосредоточены вокруг реакции её тела на присутствие Амена и их поцелуй: дрожащие ватные ноги, жар внизу живота и влажность в паху. Эвтида горела. Горела от желания и от стыда. Позабыла о своей роли, позабыла об опасности - в этот момент она готова была позволить Амену всё. Была чуткая и нежная, покладистая.

Эва приходит в дом Реммао после заката, как и просил наставник. Как много он знает о происходящем? И для чего ему понадобилось увидеться ночью с юной шезму? А между тем Амен, пробуждаясь от своего лучшего сна, направляется на поиск Эвтиды, чтобы узнать о ее решении. Готова ли она стать его? Мой взгляд на то, как могут развернуться события после последнего обновления.

Амен чувствовал, что пытается сделать девушка. И прекрасно понимал, к чему это может привести. Точнее, понимал, пока не выпил вина, которое стояло на прикроватной тумбе у Эвтиды... Оно сильно тупило мысли и давало прорваться чувствам. Но, может, это и к лучшему?

Растерянное лицо Эвы не хотело покидать его мысли. Ему было неуютно от того, что она боится его, и он хотел это исправить. Его тянуло к ней, ему хотелось быть с ней таким, каким он быть не привык... Нежным, заботливым. Хотелось защитить ее от всех невзгод.

Наверное, она была счастлива. Да, точно счастлива. Преступно. Грешно. Неправильно.

Как же Амену порой хочется схватить непокорную за шею, слегка сжать и впиться в губы, чтобы она задыхалась от желания, просила прощения, и сходила с ума, ведь в глазах темнело от того, что её душат. Меньше нужно болтать, и раздражать эпистата, а у Эвтиды это получается с трудом. А она хочет, чтобы Амен шептал её имя, называл непокорной, гладил её волосы и наматывал на свою большую ладонь.

Эве как всегда нужно было тренироваться писать, чтобы её не отослали обратно. В один из таких дней Амен решил лично проследить за уроками Эвтиды...

— Ходишь по ночам в таком виде, позволяешь каждому встречному лицезреть тебя, да еще смеешь выводить меня из себя… — вкрадчиво заговорил Амен, приближаясь к девушке. Она вздрогнула и вжалась в стену, когда он прислонил ладонь рядом с ее плечом. — Ты воистину безумна, раз решилась на такое. За это надо преподать тебе урок…

Тело её, юное, загорелое, сразу же привлекло внимание эпистата. То, как она плавно двигалась, не пытаясь понравится ему, сразу же разожгло любопытство. Если тела других девушек говорили мужчине: — «Я хочу тебя...» То тело Эвтиды говорило ему: — «Хоти меня…» И он хотел.

Несколько секунд стояла такая тишина, что казалось, будто весь мир замер, наблюдая за этими двумя. И вот Амен делает шаг навстречу, нежно берет личико Эвы в свои мужские руки, смотря, как её темная радужка становится светлой, точь-в-точь, как его.

Две недели прошли для Эвы безумно медленно, и наконец наступил день, когда Амен должен будет вернуться в поселение. Вернуться к ней.

– В последний раз, сидя передо мной, была скромнее. – после этой фразы она обращает на него взгляд. На губах начинает играть ухмылка почти такая же, какую он показывал ей на танцполе. – Раздень меня и я покажу какой скромной могу быть на самом деле.