Солнце уже начинает садиться, но оно ни капельки не останавливает. Скарамучче это место кажется до боли знакомым. Обширная набережная с множеством киосков, несколько лесенок, которые спускают прямо к берегу реки. Кадзуха не перестаёт тянуть руку, будто знает куда им нужно.

сборник зарисовок, которые приходят сюда умирать из твиттера.

— Ты пришёл... — немного удивлённо, но радостно выдаёт парень, похлопывая по месту рядом с собой. Он улыбается ещё шире, когда Скара, пусть и бурча, усаживается рядом. — Потому что ты звал, — закатывая глаза, выдаёт тот, глядя куда-то вдаль, на тихо волнующееся море.

Щёки и шею обдаёт жаром, неизвестно от позора перед чужим классом или от стоящего блондина, который глядел с таким добрым блеском в глазах, но тоже пытался сдержать смех. Этот образ Скарамучча запомнит надолго.

Я собираюсь поработать в такси, а потом обязательно уволюсь. Но сначала я влюблюсь в тебя.

Когда вы знакомы давно, то вроде бы должны знать о человеке многое. Так думал Скарамучча, когда общался с Кадзухой на протяжении десяти лет. И, как оказалось, ошибался. Ведь только пять минут назад....

Приторно-сладкий, растекающийся в лёгких вязкой патокой, аромат ликориса впивается в подсознание Казухи, как и длинные чёрные когти, царапающие бледную кожу, настолько греховно неправильно, настолько же дразняще и притворно нежно, оставляя россыпи красных полос по всему телу. Врезается в мозг, ровно как и чужая плоть в него самого, вытягивая чёрной нитью из памяти все заученные молитвы, заменяя их на собственные громкие стоны, эхом рассыпающиеся в высоких стенах храма, бьющиеся о витражи.

Красный диплом, проблемы с физикой и так вовремя появившаяся родственная душа.

Он подошёл совсем близко к Казухе, так что они касались друг друга пальцами ног; смотрел он сначала прямо в глаза, потом взгляд скользнул по щеке, вниз по шее и плечам, пока не скрылся за небрежно застёгнутой мятой рубашкой. Человек улыбался едва-едва и, говоря откровенно, его губы вообще не дрогнули — только глаза как-то игриво блеснули, словно сверкнули солнечные блики на воде. И почему-то Казуха решил, что человек улыбался.

— С Вас пятьсот моры, — ясновидящий протянул ладонь. — Но ты ничего не предсказал! — А тут и говорить нечего, в твоей карме такая непроглядная тьма, что у меня в чулане без лампы и то светлее. И пентаграмму у меня под дверью ты, к слову, неправильно начертил. AU: гадалец по имени Сказитель, отыгрывающийся на разгильдяях с улиц Сумеру, и странник Кадзуха, завороживший загадочную гадалку из сплетен того же Сумеру.

Лучше сними передо мной трусы

А когда становится слишком плохо, он не сдерживается и снова сбегает на крышу; надеется там наконец освободить себя от нескончаемого потока лжи и ненависти, разочарования и вины, непонимания и увиливания от ответственности. Но даже эта надежда у него какая-то хиленькая: знает ведь, что всё окончится так же, как и всегда — целым ничем, но слишком трусит, чтобы это признать. И ему остаётся только распахивать двери на крышу в очередной раз, "клянясь", что сегодня уж точно.

Работа выматывает даже самых стойких людей, и Скарамучча - не исключение. Но пока другие отдыхают, смотря фильмы, слушая музыку или расслабляясь в ванной, у Скарамуччи есть свой особый, индивидуальный способ отдохнуть, и этот индивидуальный способ сейчас сидит у него на бёдрах.

— Серьёзно? Прям обещаешь? — Прям обещаю, что на выходных съездим на природу поночевать в палатке.

Инадзума встречала Странника былой враждебностью: рокочущим громом, врезающимися в корабль чёрными волнами, воющим ветром. Встречали настороженностью и сами инадзумовцы, косясь недоверчиво, почти что с немым вызовом в глазах. Встречала прежняя красота, очаровывавшая своей таинственностью. Все эти вещи Скарамучча ожидать мог, однако, как оказалось, к встрече с воспоминаниями он был совсем не готов.

Кадзуха и Скарамучча просто встречают Новый Год вместе и надеятся, что смогут передать Вам долю чудесного новогоднего настроения.

Скарамучча любит каждый день своей жизни и всё, что составляет эти дни. С недавних пор кусочком его рутины становится всегда ездящий в том же автобусе парнишка с неизменным стаканчиком кофе в руках.