Шен решает устроить себе выходной на горячих источниках, но Система требует, чтобы он продолжал двигать сюжет.

– Ну что, покажем им, как надо танцевать мазурку?

Шен снова оказался в современном мире. Из его памяти стерлись все воспоминания прошлой жизни, но Муан найдет его в этом огромном городе, правда, в теле пушистого кота.

Муан устроил для Шена самый лучший сюрприз.

Шен решил приготовить пряничных человечков.

— Снежки? — оторопело спрашивает Муан. Шен улыбается ему очень широко, глаза его лучатся весельем, и отказать ему кажется кощунством, даже если согласие сулит выглядеть глупо.

Благородство редко доводило Шена до добра. Поэтому, когда он, в очередной раз наступая себе на горло, стремится поступить «правильно», Муан пытается убедить его хоть раз побыть эгоистом.

И вот теперь, когда выпала редкая возможность не только побыть одному, но и более-менее не переживать о сохранности Шена, старейшина пика Славы совсем бесславно… трусил. То, что он задумал, было слишком смущающим, чтобы просто взять и сделать.

Муан и Шен вновь используют возможность уединиться и продолжают изучать способы удовлетворить друг друга.

В тот день многое изменилось. В тот день он стал одним из представителей третьей, самой малочисленной группы — тех, кто видел в игре… игру. Кто действительно участвовал в ней забавы ради, но не для конфликтов и склок. И с тех пор он выходит в лес вместе с братьями не ради того, чтобы с кем-то подраться или кого-то уличить, но ради того, чтобы развлечься. Вампир-Шен и оборотень-Муан, как обычно, любят нарушать правила (и друг друга).

— Проснись, — вкрадчиво шепчет кто-то искажённым голосом Аннис. *** — Шен, — умоляет мечник, отрывая его дрожащие руки от шеи.

После всего пережитого Муан и Шен, наконец, остаются наедине. И используют эту редкую возможность с пользой — для того, чтобы любить друг друга (и, конечно, разговаривать).

Даже если твой возлюбленный из другого мира, ты сделаешь всё ради его улыбки.

Шену пора бы уже усвоить, что рояли в кустах - штука ужасно непредсказуемая.

Наконец, всё это смыла волна жара, когда чужие-свои губы коснулись шеи, и шёпот оглушил: — Я не шутил, когда говорил, что люблю, когда ты командуешь.

« — Я хотел тебя спросить кое о чём. — Да? Секунд двадцать Муан молчал, собираясь с силами. Шен терпеливо ждал, чувствуя, что подгонять его нельзя. Всё это казалось ему забавным. Он не чувствовал, что это плохой вид волнения, поэтому с любопытством ожидал, что же… — Что ты делал вчера ночью? Вчера ночью? Ох, вчера ночью...»

Почему алый? Потому что цвет любви.

Муан ведь должен был его беречь. Обещал себе уберечь его, а что в итоге? Бросил, думая, что даёт время обоим остыть, а на деле просто испугавшись последствий собственной вспыльчивости.