Для нее он - сильный, непоколебимый, идущий сквозь густые заросли, лишь бы она была в безопасности, но в его глазах – страх и тревога, пугающее осознание реальности, в его глазах – июльский снег.

Ее приглашают в Склиф, чтобы понять, подходит ли она как заведующая сложным отделением. Одновременно с ней на эту должность претендует тот, в кого она была безответно влюблена во времена студенчества и не видела около тридцати лет. К чему приведет столкновение двух соперников?

Их знакомство произошло дважды. Но история лишь о первом, знаменательном для обоих... Короткая работа о том, как одна случайная связь, произошедшая по вине обиды, может перерасти в нечто большее.

"У вас все показания к операции." "Не смешите"

Я по-прежнему надеюсь встретить тебя там, где первый раз поцеловались…

В неравном — лишь на первый взгляд — бою сошлись Ирина «ничего не боюсь, никого не пугаюсь, со всем справлюсь сама» Алексеевна, её слабости и его сила.

Ошибки… кто их не совершает по молодости. Но есть и те, которые способны повернуть жизнь совсем в иное русло, разрушив все имеющееся счастье и надежду на будущее. Возможно, спустя годы все можно вернуть. Ведь до сих пор он помнит ту наивную девочку, безмерно в него влюбленную. А она продолжает хранить память о нем, скрывая от семьи его фотографии. А сын, из-за которого когда-то расстались, поможет им встретится вновь.

– Осим хаим, Егорова! – Что? – Осим Хаим? – Угу... – На иврите значит «наслаждаюсь жизнью»... Осим хаим, Егорова, пока ещё можно!

Ей, привыкшей каждую деталь жизни подвергать контролю, было невыносимо осознавать: здесь нет ничего, что могло бы зависеть от самой Павловой. А вот от Кривицкого, вероятно, что-то и зависело.

Успеть сказать пять истин. Совсем не много слов. Пять коротких фраз, за считанные секунды слетающих с сухих губ на смертном одре. Их ценой была вся жизнь, а никто и никогда не успевал разбросать их по своей жизни равномерно, правильно, вовремя. И совсем не многим удавалось отпустить эти признания на волю тогда, когда по телу, охваченному холодом, уже скользили пустые глазницы смерти и костлявые руки тянулись к плечам в своих оцепеняющих объятиях.

По длинному тонкому шраму, по их расставанию, по её вечному страху — она находила родной стук спустя полсекунды; вдоль прежде совсем неживых ног, вдоль вязи неровностей там, на спине, вдоль едва не фатального спуска на лыжах, вдоль страшной аварии, вдоль её сердца — он тоже искал дорогое и незаменимое. Они нашли это здесь.

Она его панацея.

Почему мы начинаем ценить элементарные вещи и явления только тогда, когда их лишаемся?

Ирина Алексеевна наконец находит своё истинное еврейское счастье. Коллеги работают в штатном режиме, также получают нагоняи от начальницы, но не догадываются, что настоящая причина взрывного настроения будет намного дольше, чем один неудачный день. Сама же Ирина прибывает в таком же неведении, наслаждаясь вниманием мужа и работой в отделении. Но Склифосовский не был бы собой, если бы всё было так просто...

Командировка в Санкт-Петербург с желанием обдумать все, что происходит сейчас в жизни и наконец определиться, что делать дальше и какой сделать выбор. Попытка новой в жизни, где хочется быть счастливой, а не преданной вновь, или судьба снова вносит свои коррективы, возвращая старое? Огонь души может гореть самостоятельно или для этого необходим один человек, которого хочется забыть?

Хотел научить её видеть не глазами. Очевидно, такого умения ей недоставало. Иначе, если бы доставало, невзлюбила бы она его с первой встречи? Стала бы враждовать? Едва, едва... Различила бы в нём человека порядочного, учтивого, расположенного. Увидела союзника и не разменивалась бы на мелочную неприязнь. Но, быть может, их истории следовало сложиться именно так, как она сложилась. Любовники-соперники — более интригующие роли, нежели прикипевшие друг ко другу нежным чувством приятели, верно?

— Не плачь, Ира. Улыбнись. Посмотри. Гена улыбается и хочет, чтобы ты тоже улыбалась.