сердцецвет тысяча девятьсот девяносто девятого украсит одну из трёх могил.

фрэнку понадобилось три года.

вечные споры на минутную любовь, чупа-чупсы с надувной резинкой внутри и животные соревнования — пища школы и маленьких щенячьих богов [school¡au, где хёнджин, минхо и чонин не щадят чужие жизни].

— будь хорошим и кури сегодня поменьше.

хёнджин жуёт карамель со вкусом айвы и режет руки, а на феликсе разлагается ликорис [соулмейт¡au].

Пугало, чучело, хлебобулочные собачки и одуванчик-леденец.

И все-таки не важно, где ты проведёшь Новый год. Феликс прав. Ведь главное — с кем. — Ну так что, целовать меня будешь? — Буду, — Джисон прижал Феликса к себе за талию. — И не только целовать. И любить тебя буду. Всегда. Веришь? — Верю, — просиял он. — А сейчас целуй.

Кукольный домик хранил в себе множество секретов, о которых не говорили обычные тряпичные куклы, застывая с каменными лицами прямо на глазах. Но стоило лишь отвернуться, как они оживали в руках опытного кукловода, умело верховодившего своими марионетками. И Ли Минхо поведает вам один из секретов: расскажет о своей самой любимой кукле.

— У каждого есть секреты, Хенджин, – Феликс слабо улыбнулся, болтая ногами из стороны в сторону. — У кого-то несколько скелетов в шкафу, а у кого-то, как у тебя, целый гардероб. — А у тебя? – поинтересовался Хенджин. — Есть секреты? Воцарилась тишина, как перед надвигающейся бурей. — А у меня только один – это ты.

Мир парализован, практически убит. И такую фатальную ошибку допустили сами люди. Они допустили слабость. И Хаос окунул всех и всё в бездну страданий. — Почему они ведут себя как звери? Они потеряли свою человечность? – Феликс находился в ужасе от происходящего. — Задай вопрос по-другому: а была ли она в них когда-нибудь? – слабо выдохнув едкий дым и хмыкнув, Хенджин стряхнул пепел кому-то на голову.

В окнах тёмных домов люди проживают остатки своей жизни. В одинокой квартире писатель пишет новый роман, а по соседству мальчик смотрит новую передачу про паранормальные явления. По тёмной улице разливается мёд от фонарей, когда ОН прийдёт они замигают и потухнут. Скоро всё закончиться.

Кому-то больно. Кто-то радовался. Кто-то совсем ничего не понимал. Мальчишки вспоминали своих друзей с улыбками. Значит, это хорошие, по-настоящему счастливые и такие детские воспоминания. О смехе, сладостях и улицах, которые пропахли тёмной кровью и солёным мясом.

Близко. Новый знакомый слишком близко.. Как бы Хёнджин не отвлекался обстановкой и сложной ситуацией, наличие красивого парня у него в объятиях сейчас опасно балуется в его сознании с его природой. Одна допущенная в фантазии мысль, и обстановка полностью меняется. Мозг начинает искажать восприятие реальности. Дрожащее тело в руках уже не рассматривается, как человек в беде. Дрожащее тело теперь – это вкусная, манящая добыча. А почему бы и нет? Или как несчастье одного привело к счастью обоих.

- Я боюсь, Ёнбоки, - дрожащим голосом шепчет Хенджин, сжимая пальцами тонкую бледную кожу. - Я так боюсь забыть твой голос, твой взгляд, твой смех. Я боюсь забыть, как ты просыпаешься по утрам и морщишь нос от солнечных лучей, бьющих прямо в глаза. Как ты заливисто смеёшься, когда я делаю что-то неуклюжее. Боюсь забыть, как ты капризничал, или злился. Или как ты плакал над любимым «Король Лев». Господи, я так боюсь все это забыть.