Пять раз, когда Каз подумал, что Инеж красива, и один — когда он это сказал.

В конечном итоге Каз всегда будет её ждать, а Инеж всегда будет возвращаться. И Каз уничтожит любого, кто попытается ей навредить. Но Инеж будет спасать его душу своим светом, замаливая их общие грехи у святых, в которых он не верит.

Дело не в том, что Каз не хотел большего. Его эмоции метались внутри него, как животное в клетке, испуганное, разъяренное, жаждущее освобождения. Он был сломлен до такой степени, что не знал, как это исправить, и возникло разочарование, когда он заставил себя узнать точные размеры своей тюрьмы. В конце концов он понял, что спасения не будет. Как он сделал с Отбросами и с Пятой Гаванью, ему придется взять остатки чего-то разрушенного и построить из них что-то более сильное.

Когда с гаптофобией Каза было покончено, выявилось, что не только его сознание отторгало человеческие прикосновения. И если же с его ситуацией ему помог многолетний курс у психотерапевта, то в случае с Инеж решить взращенную на месяцах в Зверинце проблему мог только сам Каз.

Каз просит Джеспера о необычной услуге.

«Правда состояла в том, что с тех пор она не раз пыталась подкрасться к Казу» («Шестерка воронов»). Инеж пытается взять верх над Казом. Вместо этого ее чувства берут верх над ней.

Каз Бреккер учит сулийский.

Сборник зимних историй, где происходят судьбоносные встречи, познаются новые традиции и восстанавливаются старые, а лучшим лекарством от зимней хандры становятся друзья. И не найдется лучшей инвестиции чем та, в которую ты вложил собственное сердце.

Просто необычный фанфик про Канеж

Инеж приходит к волку, когда на небе дотлевают пестроцветные колориты вечерней зари. Инеж позволяет большому чёрному волку зарыться ей в шею, — но готовится, по инстинктам скорее, чем от жажды крови, что клыки разорвут ей глотку — когда по кронам бездумно пляшет последний луч угасающего солнца. Инеж целует не то волка, не то человека, когда мир объят мраком грядущей ночи. Не то волк, не то человек, оберегает её сон так же, как Инеж оберегает его поросшие диковато-лесным запахом покои.

И несносный, и ужасный...

Сборник драбблов по «Шестерке Воронов». Сюжетно между собою не связанные, большей частью сосредоточены на Канеж.

Ей двадцать два, она прекрасна, как сбежавшая из пожелтевших страниц фантастической книги мифическая девица, и она отчего-то становится самой счастливой на всём свете именно в его погрязших в чужой крови руках, будто по-другому быть не может. Казу двадцать три, он обзаводится сединой слишком рано и чувствует себя старее лет на сорок, если не больше, а утешение в превратившейся в бремя жизни он находит только в её прямом сияющем взоре и трепетных касаниях.

Серия аушных драбблов: а что, если бы Каз и Инеж пришли к взаимопониманию до начала событий канона?

Инеж будит Каза от кошмара и обнаруживает, что, возможно, он мечтает о ней так же сильно, как она мечтает о нем.

Есть сны, которые сбываются...

Каз не знал, что между ними происходит. Не хотел давать этому какое-либо определение, потому что тогда придётся подгонять под стандарты и обычное поведение. А «обычное» — это не про них.

Каз всегда сидел за партой один. А потом в класс перевелась новенькая, севшая рядом.

Вручаю тебе свёрток с одеждой, выдаю краткую информацию и ухожу. Поднимаясь на чердак, я уже знаю – святые не одобрят того пути, на который тебе придётся встать. И я оказываюсь прав. *** Святые Инеж никогда не одобрят шпионажа, похищения секретов и убийств. И явно не одобрят того, как она прижимается к Казу, как целует и шепчет его имя ему на ухо.

Её прикосновение было точно таким, каким должно быть прикосновение возлюбленной: знакомым и вместе с тем возбуждающим, как произнесённое шёпотом обещание. Грегори Дэвид Робертс. Шантарам. (Или же небольшой сборник драбблов/мини, связанных с «Касанием»).