Резко отстранившись, Тилл бросает тревожный взгляд на публику, замечая красные огни, направленные на него. «Я не хочу умирать» — проносится в его голове, прежде чем он снова возьмет себя в руки. Но сил остается все меньше.

— Не… не говори, это… — Тилл закашливается, дым тяжёлый, а в воздухе уже ощущается жар. — Это только ухудшит твоё состояние. На мгновение в глазах Ивана мелькает веселье, и он тоже кашляет, поднося руку ко рту. Вечно безупречный, с манерами, вбитые в него так глубоко, что даже сейчас, в, возможно, последние минуты своей жизни, он не может избавиться от этой привычки. — Ты наконец-то посмотрел на меня.

Он вернулся во времена, когда был ребенком в саду Анакт. Иван не уверен, как именно это произошло. Просто в какой-то момент он совершил, возможно, самый эгоистичный и одновременно отчаянный поступок в жизни, а затем умер. И всё. Ни больше ни меньше.

Быть другом Хёны означало проводить бесчисленные ночи, выпивая в баре её матери, и после нескольких таких встреч, где все пытались – и безуспешно – перепить Хёну, они начали замечать, что Иван просто… не пьянел? Никогда? И, естественно, Хёна не из тех, кто отступает перед вызовом, поэтому она поставила себе цель выяснить, что же нужно, чтобы напоить Ивана. ИЛИ 5 раз, когда компания пыталась напоить Ивана, и 1 раз, когда у них случайно получилось (с пьяным признанием в любви)

Что, если бы ALNST не устраивался пришельцами, заставляющими людей сражаться за жизнь пением? Что, если бы ALNST вместо этого был... фигурным катанием :D Тилл полностью провалил финал Гран-при, и ему надоело терпеть своего дерьмового тренера. Решив отдохнуть от внимания, он решает сосредоточиться на себе и своих желаниях. Но неожиданно его лучшая подруга Мизи публикует видео, на котором запечатлён кумир его детства Иван, чем и привлекла его внимание.

Тилл ненавидел Рождество. Ненавидел всё, что с ним было связано: песни, радостную атмосферу, добрые пожелания людей, которые придирались к тебе всего пару недель назад... К счастью, с ним рядом всегда был его любимый лучший друг — Ибанни. Но что делать, если кролик внезапно исчезнет? Принесёт ли ему чудо столь ненавистное Рождество?

Пришельцы решили, что шоу должно продолжаться, и это не обязательно должен быть песенный конкурс. Ведь заставить людей петь и выступать можно по-разному.

Несмотря на то, что они с Иваном знакомы с детства, Тилл всё ещё его не понимает.

Задувая свечи на именинном торте, Тилл загадал, чтобы Иван навсегда от него отстал. Пожалеет ли он об этом? Во что может вылиться встреча двух отражений?

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Иван по-прежнему не реагировал, лишь завороженно следил: как палец Тилла медленно отходит от его губ, как рука возвращается на запястье… и как в его взгляде мерцающая задумчивость вмиг сменилась вспыхнувшей решимостью. Прикрыв глаза, он медленно приблизился к его лицу, и их губы невесомо соприкоснулись. [AU: Школа]

Укус, он как растекается — инфекция, она как разбегается. Со всей силы в организм, не давая ему и секунды на защиту. Или au, в котором Суа кусают и её лагерю приходится отступиться своим принципам, чтобы помочь.

— Я правда заставляю тебя чувствовать себя ненужным? Ты думаешь, что ты для меня ничего не значишь? — в его голосе прозвучало отчаяние. Затянувшееся молчание. Неужели Тилл действительно так считает?

В душе Ивана каждый вечер расцветает мрачный сад сомнений. Мысль «А наступит ли завтра?» впивается в сознание острым шипом, когда он закрывает глаза. Закатное солнце окрашивает морские волны в цвета крови и пламени. Это солнце отняло у него родителей и научило ненавидеть свет. Но каждый вечер Иван приходит к берегу, провожая огненный диск взглядом, словно надеясь разгадать его тайну. Море что то шепчет, а он стоит неподвижно, пытаясь понять, почему судьба снова выбирает его жертвой.

жизнь Ивана и Тилла изменилась кардинально всего из-за одного побега: теперь они — повстанцы. каким будет их жизненный путь? наконец-то станут счастливы, а может смогут понять друг друга и даже в отношения вступить? а какой будет жизнь в Алиен Стейдж без них? ну, кто знает..

После спокойной смерти рядом с Ло Бинхэ, Шэнь Юань надеялся, что его душа наконец-то обретёт покой. Но он просыпается снова — в теле младшего брата Шэнь Цинцю, в том же мире, но с другим статусом. Система молчит. Шэнь Цинцю жив. А Ло Бинхэ уже не ученик — он правит демоническим миром. Шэнь Юань пытается скрыться, затеряться, раствориться. Но тот, кого он однажды спас… всегда узнает взгляд, в котором нет страха.

Обычный студент, который поступил в престижный университет и который всю ночь напролёт играл в новую игру " Приключения Кронпринца ". Пройдя основную концовку он собирается открыть секретную концовку, но свалившись со сна не прочитал до конца правила, попадает в эту игру в роли главного персонажа. Что же теперь делать? " Притворюсь будто у меня амнезия! " Что же его ждёт на пути и чего от него ждать?

Иван вытащил отмычку из внутреннего кармана с той естественностью, с какой нормальные люди достают ключи от собственной квартиры. Это было почти трогательно: кто-то в мире носит с собой жвачку, кто-то антисептик, а Иван — набор для незаконного проникновения. Он даже Тилла научил взламывать замки одной лишь шпилькой. — Иногда я думаю, — заметил Тилл, наблюдая, как тот возится с замком, — что твой талант пропадает не в той профессии. — Правда? И кем бы я был? — Карманником. Очень обаятельным.

С детства Тилл знаком с чувством, когда глаза слезятся от скорости, в волосах гуляет ветер, а линия горизонта захватывает дух. И только попав в настоящий спорт, он узнал, что во взрослом мире все решает статус. Никто не сделает ставку на самоучку, без связей на соревнования не пробиться, а без экипировки можно забыть о тренировках. Ради победы он готов пахать как проклятый, пока не свалится с ног от усталости. Однако даже в мире спорта остается место для чудес, и порой судьбу решают звезды

Тилл никогда не верил в Бога. Отец-алкоголик, больная мать, которая умерла, когда ему было шесть, — его судьба была предрешена. Молитвы ничего бы не изменили. И в каком-то смысле он был прав. Только его божество явилось ему не в витражах, а в грязном переулке и протянуло руку. Оно пришло к нему в облике черноволосого мальчишки — смертного, простого человека, ставшим его спасением.