Новый сезон НАСКАР обещает сложные гонки: серьезные изменения, временное отсутствие Круз и что наиболее важно — новая соперница.

Шторм облажался. Он просто пиздец как облажался. И утренняя новостная лента инстаграма самое настоящее тому подтверждение.

Мэтр уже о чем-то трещал с Маккуином: что-то про лето в Аризоне и что сегодня ещё даже прохладно. Джексон в принципе считал, что люди в Аризоне жить не должны, банально по той причине, что 75 градусов на солнце — это не смешно.

Стоило бы уже подвести топ самых неожиданных мест для лобызаний: туалет, закрытый пустой бокс или кабинка на вечере Гран-при. Вообще-то, каждый такой раз должен был стать одноразовой акцией — скрываться им удавалось исключительно в тупую, едва не скидывая последствия на волю случая.

В этом Джексон не то чтобы силён.

— У тебя дурная привычка забивать свою голову всякой чушью, — Маршалл недовольно кривится, держа в руках градусник. Джексон в ответ может только невнятно что-то промычать, как бы отмахиваясь от любых упреков в свою сторону. — На кой черт ты вообще вышел из дома, если плохо себя чувствуешь?

— Я безумно хотел увидеть тебя, когда ехал сюда. Думал, что смогу наконец обнять и высказать тебе в лоб все, что думаю о твоих отношениях с Круз, — Маршалл беззвучно улыбается, ладонью проводя по мягким волосам парня, зарываясь в стриженый ежик на затылке и приятно поглаживая, доводя и без того уставшего Джексона до исступления. За этой лаской определенно стоило сюда ехать. — А теперь мне даже злиться не хочется.

И вот оно, думает Молния, с разницей в одно мгновение, он обнаружил в серых глазах напротив все то, что искал все эти годы: победу, искренность, любовь.

Он сам не знал, как это получилось. Этот момент, видимо, просто выпал у него из памяти. Очнулся только тогда, когда обнаружил себя в совершенно чужой обстановке, с сопящим на другой стороне кровати новичком и с ощутимо саднящей задницей. Осознание полномасштабного пиздеца, свалилось в этот момент, даже не как снег на голову, а как тяжелый, неповоротливый, силикатный кирпич, на нее же, несчастную.

В этой летней ночи под далекими звездами ему впервые за все время спокойно. И не хочется проклинать Круз за победу, не хочется шутить в своей привычной манере или быть загадочным эгоистом, хочется лишь закрыть глаза и полностью отдаться теплому, пахнущему скошенной травой и бензином августу, молчаливой тишине и парню с взъерошенными огненно-рыжими волосами, потухшей улыбкой и васильковыми глазами. Молнии МакКуину, у которого на шее виднеется серый номер девяносто пять.

Молния Маккуин не знает, что чувствует к людям. Ненависть или любовь. Он пытается выбраться из этого болота, и в один день всё меняется.