Свою последнюю картину Хенджин написал кровью.

У Бан Чана есть большой банан.

Меньше всего Тэхён ожидал влюбиться. Влюбиться в своего женатого соседа. Но, как говорится, против судьбы не попрёшь.

— Юнги, женись на мне! — Принеси документы, женюсь. Чимин, смотря на все это со стороны, недобро прищуривается...

— Зачем ты только все это смотришь, — Хёнджин обнимает его со спины и кладет подбородок на блондинистую макушку, — Меньше этого не становится, а ты лишний раз расстраиваешься. Так зачем? Ёнбок молчит, не зная, что на это ответить, и правда норовит соскользнуть с языка и разбить их дружбу на миллиард осколков. «Потому что я хочу, чтобы стэй оказались правы и хёнликс действительно существовал» — думает он. — Потому что нужно следить за своим образом в сети, — произносит вслух.

— Поскули для меня, Ликси, — шепчет Минхо, наклонившись к чужому уху, — Что нужно, чтобы заставить тебя скулить? Я знаю, ты можешь. Феликс мог бы сказать нет, легко бы выбраться из этого захвата, но Минхо был так силен. И Феликс выбирает скулеж вместо гордости.

— Сказал, что выводы неутешительные, а потом говоришь, что рад. Почему неутешительно то, что ты рад? — Хёнджин ухмыльнулся. Минхо помолчал с улыбкой — слабой, но чрезмерно игривой, потом облизал губы и выдохнул: — Потому что я рад ужинать с эскортником, пью с ним вино и хочу его поцеловать. Это, кстати, тоже за деньги? — Сам как думаешь? — Думаю, что не хочу это покупать. А ты этого хочешь? — Только если ты не станешь это покупать.

Феликс двинулся уверенно к манящему парню. Близость желанного тела разогнала кровь в венах до нереальных скоростей, а шлейф аромата сладкого сандала, приправленного острыми перечными нотками, вскружил голову. Но теряться было нельзя. От фразы, которую Феликс готовился выдать, зависело слишком многое. Он непременно должен был доказать Чану в этот вечер, что не так прост, и добиться внимания прекрасного принца в белом.

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

Феликс ненавидел шумную музыку, что постоянно играла у него за стенкой, а также ненавидел ненормального соседа-рокера, раздражавшего его с каждым днем сильнее. Хенджин же, наоборот, очень любил сладких мальчиков.

– Я не люблю тебя, – говорит Минхо тихо, но отчетливо. Джисон вздрагивает, когда губы старшего касаются его шеи. Словно сам верит, что это правда, он повторяет. – Я не люблю тебя, Джисон.

Хан Джисон знал наперёд, что они красивы, эти руки, убивающие нежить!

Ходят слухи, будто Енбок – сирота, живущий на окраине деревни – занимается темной магией, и стоит за ним некто могущественный, кому он продал душу.

Новый рекорд.

С любовью, детективу Ли.