Когда-то у Се Ляня было всё, а теперь – лишь съёмный угол и работа в общепите, на которой он пашет за копейки до седьмого пота. Он хотел помогать людям, но кто теперь поможет ему – человеку, которого все считают неудачником и убийцей?

О том, как Мусорный Бог находил неприятности на свою... хм, голову, к чему это привело и причём тут обет воздержания.

Редкое проклятие, наложенное на Му Цина, приводит Сяньлэ-трио в логово старого врага. На грани жизни и смерти Фэн Синь и Му Цин наконец полностью осознают, как важны они друг для друга...

В Государстве Сяньлэ наступают тяжелые времена и, чтобы сохранить страну, Государю приходится заключить сделку с демоном. Тот поможет с неожиданной засухой и народными волнениями, но взамен заберет одно из Четырех Сокровищ - Его Высочество Наследного Принца.

Что делать, если твой Гэгэ вернулся с утомительной работы на полях усталым и с болью во всем теле? Конечно же приготовить горячую ванну и сделать приятный расслабляющий массаж!

Хуа Чэн ожидал, что Му Цин в обязательном порядке резко выскажется по поводу его дьявольского почерка, а он бросит что-нибудь отрывисто-грубое в ответ, и на этом всё закончится. Но Му Цин поинтересовался: — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Выражение Хуа Чэна изменилось. — Что? Му Цин показал на неразборчивый почерк, украшающий страницу. — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Хуа Чэн смерил бога спокойным взглядом. — Нет. — Хочешь произвести впечатление на Се Ляня?

Се Лянь ничего не знал о том, как проявляется его сторона омеги. Особенности его метода культивации долгое время влияли на тело, поэтому для него и Хуа Чэна наступление течки стало неожиданностью.

Се Лянь знал, что его день рождения приходится в то время года, когда жара настолько сильна, что одежда липнет к телу, а небо становится бледно-голубым, но он давно забыл конкретную дату. Такие вещи, как возраст и дни рождения, кажутся банальными перед лицом бессмертия. Когда жизнь долго тянется и бесконечно продолжается, кажется бессмысленным следить за временем. Итак, Се Лянь не празднует свой день рождения. И тут появляется Хуа Чэн. Естественно, он все меняет.

- Вы слышали? Посмешище трех королевств вознеслось в третий раз. И, поверить не могу, он решил жить в мире смертных и построить себе храм вместе со своим смертным мужем! Или: Хуаляни воссоединяются перед третьим вознесением Се Ляня, а Му Цин и Фэн Синь проводят расследование.

Может дело было в монотонности дней после безумной схватки с императором или ещё в чём, но на очередном собрании временного совета Пей Мин небрежно поинтересовался: — Ваше Высочество, я хотел спросить раньше, но никак не доводилось. Откуда у вас ваша шёлковая лента? Или: Пей Мин всегда получал то чего хотел, но на этот раз он жалеет об этом. Работа по заявке.

А что, если появиться нечто, похоже на пустослова, но будет рассказывать прошлое, но не только жертве, но и всем окружающим? А что, если это будет в виде иллюзий? А что, если это случиться после победы над Безликим Баем, во время собрания, на котором будут все боги Войны, да Се Лянь с Хуа Ченом?

Пей Мин задает этот вопрос уже третий раз и каждый раз Его Высочество Се Лянь бледнеет, будто из него разом высосали всю кровь и остальные Боги Войны, у которых в голове крутиться тот же вопрос невольно прислушиваются к диалогу. -Ваше Высочество, я хочу сказать тебе кое-что.- Никто из Богов Войны не может найти слов, чтобы описать то, что они чувствуют, а Се Ляню и говорить не стоит, ведь все видят его ужас.

Впервые после восстановления Небесной столицы небожители устраивают пир в честь праздника Середины Осени и вспоминают прошлое.

Неожиданное проклятье. Сломанная заколка. И очень тактильный ребенок, который решил жениться на Му Цине. А еще один очень проницательный дед.

У Му Цина забинтованы руки. Фэн Синь впервые об этом слышит, а точнее видит, как Генерал судорожно пытается скрыть бинты под длинными рукавами ханьфу. Он не помнит, когда это началось, но СюаньЧжень пару месяцев, даже в жаркую погоду, носил длинные одеяния, неужели он с тех самых пор скрывал это от них? Для чего? Почему не сказал?

Проклятие превращает Се Ляня в ребенка, и Фэн Синь, Му Цин и Хуа Чэн должны вместе о нем заботиться. Но закопать топор войны оказывается нелегко.

Хуа Чэн был уверен, что он повидал в жизни и после неё все, что можно и уже ничего не удивит, но вид маленького принца, сладко сопящего на руках Наньяна доказал обратное. Прежде чем демон успел опомниться ему всучили ребёнка лет 5, а после два генерала позорно сбежали, оставляя князя один на один с такой неожиданностью. / Или ау, в которой Се Лянь превращается в ребёнка, а Хуа Чэн искренне пытается не напортачить и не довести своего маленького бога до слез\

Что может быть хуже чем Се Лянь, тащащий себе в рот упавшую маньтоу? Правильно. Годовалый Се Лянь, тащащий себе в рот не только упавшую маньтоу, но и все остальное, что по его мнению неправильно лежит. Но это теперь забота Хуа Чэна....

Воображение принца разбушевалось до крайней степени, что выразилось в характерной точке его тела определенным образом. Но Се Лянь будто бы не заметил этого, продолжая увещевать черноволосого юношу, что вжал его податливое тело в ворох мягкой соломы и не собирался отпускать, продолжая осыпать поцелуями щеки, шею и оголившиеся ключицы возлюбленного. — Сань Лан... нам надо прекратить это... Вдруг кто зайдет?..

Уже давно прошёл тот период, когда хотелось водить Наследного принца за ручку, робко целовать, и тут же отстраняясь держа дистанцию. Сейчас хотелось просто вжать его в кровать и окрасить невинное тело принца в непристойные оттенки. Хотелось словно художнику, исписать чистый лист бумаги.