Fish. Се Лянь шёл по светлой улице, с улыбкой приветствуя шествующих мимо небожителей. Однако, по спине то и дело пробегал холодок. Несмотря на то, что небесная столица изобиловала всеми видами странностей на своём веку, в этот раз атмосфера была особенно давящей. Причина крылась во вскрике, ветряным порывом пронёсшемся по улице: — Генерал Сюаньчжэнь спрыгнул с небес!

Му Цин злится. На себя, на покинувшего их семью отца, променявшего больную жену и сына на юную госпожу из провинции; Му Цин злится на жрецов, смотрящих на детей из бедных районов как на мусор; Му Цин злится на Фэн Синя, который только языком мелет и поношает Му Цина перед глазами принца; и совсем немного Му Цин злится на Его Высочество наследного принца, потому что прекрасный принц живет в богатстве и достатке.

Это не та ситуация, в которой он хотел бы оказаться. Нет, может и хотел бы, но не сейчас. Не когда у него прям вот-вот должна включиться камера, выводя в прямой эфир. И проблему не решает наличие или отсутствие съемки. Её, кажется, вообще решить нельзя. Блядство. Им научиться бы говорить по-человечески.

Му Цин кусал так, чтобы наверняка. По правилам. Прямо туда, куда Се Ляня укусил бы его тайан. Вгрызался, не жалея силы, смыкая челюсть так, что в какой-то момент Се Ляню всерьёз показалось, что тот просто напросто решил перегрызть его горло.

Сомнения в том, что под звериным обликом скрывался именно Му Цин, пропали у Фэн Синя в тот момент, когда тот закатил глаза. Он готов был поспорить, что обычно леопарды так не делают.

Что, если бы после той ситуации с многострадальной бусиной в 61-62 главе, Фэн Синь бы всё же пришел к Му Цину и адекватно извинился? Что, если бы Му Цин все же согласился подпустить его к себе немного ближе?

— Я защищу тебя, — шепчет Фэн Синь, — никто и никогда больше не тронет тебя.

...— О, кто тут у нас взбесился? — мужчина выпрямился, складывая руки на груди. — Лицо попроще сделай, будь добр. — Гэгэ, они друг друга не убьют? — Сань Лань вопросительно вскинул бровь и глянул на наследного принца. Он-то прекрасно понимал, что эти двое запросто устроят очередной мордобой, который в миллионный раз остановит Его Высочество...

— Ты не обязан принимать мои извинения. Не твоя вина, что я представил себе другого. Фу Яо расправил плечи. — Другого? О, волшебно. Кто ещё, черт возьми, настолько глуп, чтобы ошиваться рядом с тобой так долго, что ты успел... — он дважды моргнул, слегка приоткрыл рот, а затем уставился на Фэн Синя самым острым взглядом, который он когда-либо видел. — Небеса, — фыркнул Фу Яо. — Ты ещё тупее, чем я думал.

После расставания с Се Лянем и до собственного вознесения Фэн Синь и Му Цин пересеклись в мире смертных однажды. Но оба с тех пор делают вид, что той встречи никогда не было, потому что как бы сильно Фэн Синь все эти восемьсот лет ни злился на Му Цина, как бы сильно ни пытался его уколоть побольнее, у него бы никогда язык не повернулся вспоминать ту ночь, чтобы задеть Му Цина за живое. Все, что угодно, но не это.

Му Цин никогда не скажет, что заболел.

— Ваше Высочество, — тихо зовёт Му Цин, — Вы всегда будете для нас наследным принцем... — Но вы так же всегда будете и нашим лучшим другом, — заканчивает за него Фэн Синь, — Вы не так одиноки, как вам кажется. *** Или маленькие Сяньлэ трио комфортятся своей дружбой

Если вас обратили в вампира, следуйте нескольким простым советам. 1. Бегите. Бегите, пока вам не приказали что-то иное. 2. Ни в коем случае не пробуйте кровь. Особенно кровь другого вампира. 3. Не дайте себя поцеловать. Не паникуйте. И самое главное: приготовьте зажигалку заранее.

— Господин Му Цин, прогноз не самый утешительный. Осталось меньше двух месяцев, — довольно прямо сообщает эту новость мужчина в белом халате, по-новому просматривая бумаги со всеми анализами. — Хорошо, я вас понял, — он знал, что рано или поздно настанет этот момент. Картина перед глазами начинает расплываться всё сильнее. Приходится зажмуриться. — Терапия может замедлить данный процесс, но... — Неизлечимо, знаю. Му Цин услышал достаточно, но чтобы узнал кто-то ещё... Он не позволит.

— Ты точно меня ненавидишь, — почти обречённо на выдохе говорит Му Цин. — Нет, — возражает Фэн Синь. — Это не так. Я тебя не ненавижу. — Тогда я тебя ненавижу. — И это тоже неправда. // Или о том, что бывает, когда наконец становишься внимательнее. (кратко: фэнцины фэнцинятся, Се Лянь надоумил).

Обычно, засыпая, Му Цин отворачивается от парня к стене и закутывается в одеяло чуть ли не с головой, максимально защищая себя от возможных прикосновений с ним. Но ночью что-то идет не по его плану - просыпаясь, Фэн Синь всегда находит на себе, если не самого Му Цина, то, как минимум, хотя бы одну его конечность.

У Му Цина забинтованы руки. Фэн Синь впервые об этом слышит, а точнее видит, как Генерал судорожно пытается скрыть бинты под длинными рукавами ханьфу. Он не помнит, когда это началось, но СюаньЧжень пару месяцев, даже в жаркую погоду, носил длинные одеяния, неужели он с тех самых пор скрывал это от них? Для чего? Почему не сказал?

Фэн Синь всегда был напорист и вспыльчив, но фарфоровая хрупкость Му Цина гасила в нём пламя. Неосторожный всплеск эмоций, трещина и вытекающая правда.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

Редкое проклятие, наложенное на Му Цина, приводит Сяньлэ-трио в логово старого врага. На грани жизни и смерти Фэн Синь и Му Цин наконец полностью осознают, как важны они друг для друга...