Мишель заинтересованно рассматривает своё отражение в зеркале, затем одёргивает огромную белую футболку и медленно проводит пальцами по цепочке следов на шее. Усмехается: — Вандал. Лиза отставляет в сторону мольберт и, чуть наклонив голову, расплывается в довольной улыбке. — Я не вандал, — жмурится, — я художку закончил. [AU!] в котором Лизу с Мишель связывает только секс без обязательств, четыре правила и металлическая сцепка наручников.

[Школьное AU!] Банальные подростковые драмы, скучные уроки литературы и «Нервы» в вечно шипящих дешёвых наушниках.

Сборник драбблов, объединённых одной идеей: Лиза и Мишель состоят в отношениях, но вынуждены скрывать это от всего мира (а иногда даже от самих себя).

[Студенческое AU!] где Лиза поёт за копейки по местным барам, а Мишель просто самая лучшая девочка на потоке.

Лиза рисует в помятом блокноте свои кошмары, по ночам считает бесконечные звёзды и совсем не спит; Мишель, раскинув руки, гуляет по парапету крыши, громко смеётся и ни капли не верит в вещие сны.

Мишель с улыбкой стягивает с шеи чужой галстук, медленно опускается на колени перед кроватью и протягивает руки. — Завяжешь?

[Новогоднее AU!] Немного о неудачных свиданиях, нарисованных веснушках и дурацких совпадениях.

AU! О том, как сложилась жизнь Лизы и Мишель после проекта. Промёрзший недружелюбный Новосибирск, вечно расстроенная гитара и тонкий шоколадный чапман.

Мишель живёт быстро и ярко, словно бы пресловутый мотылёк, глупо летящий на чёртову лампочку. Мишель горит — Мишель чувствует себя живой. Но при этом, если честно, чертовски сильно боится погаснуть.

Мишель забавно щурится; а Лиза вдруг неожиданно думает, что снова поцеловать её хочет, — и мысль эта в голове вспыхивает красной неоновой вывеской. Лиза уверена была, что вывеска эта давно перегорела к чёртовой матери, — какое-то фатальное замыкание, ремонту не подлежит, только менять; а тут, надо же, загорается, да причём ярко так, — Андрющенко даже пугается от неожиданности.

О заснеженной Москве, нежности и пробном экзамене по математике.

Летом багровеют подвальные стены, серебрятся ребят олимпийки: — Кто лишится невинности первым? — Можем на спор поставить. — И влипнуть?

– Ну, и так почему же «Via Creatores»? – Потому что мы были рождены, чтобы творить. Не в душном концертном зале, не перед миллионной публикой, не за огромные деньги. Мы принадлежим улицам. Живым чувствам обступающих нас полукругом людей. Таких же, как мы, простых и счастливых. В этом наша свобода. В этом мы настоящие. И в этом мы непобедимы.

Всё до банальности просто: цитаты Бродского, надоедающая привычка выкуривать пачку в день, чересчур сильное желание постоянно греться о чужие ладони, любовь к искренней, собачьей верности, ночные кошмары, безымянные призраки прошлого и созвездия, которые очень хочется показать.

— Ну, там проигрыватель и пластинки лежат, — а после, чуть опустив голову, потому что в чужих вещах рыться, кажется, стыдно и неприлично, добавляет: — Земфиры есть. Интересно, какой звук.

— Все наши разговоры по душам заканчиваются одинаково. Замечаешь? Стыдливо поджав губы, Лиза кивает. Порывается пропищать что-то жалобное, лишь бы ей позволили наконец-то довести начатое до конца, но попросту не успевает толком собраться с мыслями — Мишель перебивает: — Разговор переносится на утро?

Мишель начинает ненавидеть свою привычку бегать курить каждый час, потому что из-за неё приходится очень осторожно и нехотя выпутываться из чужих объятий. Такими темпами придёт к решению бросить — хотя прекрасно знает, что не сможет.

Вокруг вода, песок и камни. Волна бежит на берег, кажется, что-то бредит и пытается говорить на собственном, непонятном языке — завораживающее зрелище.

Мишель с детства любит новый год, Лиза любит смотреть на счастливую Мишель — идиллия.

Лиза смотрит туда, куда показывает Мишель: небо впервые за долгое время настолько чистое, что видно множество звёзд. В голове всплывают созвездия с уроков астрономии, несколько даже получается найти; а после взгляд цепляется за какой-то мерцающий, падающий огонёк.