— Я понимаю, ты прав, это действительно звучит логично, — соглашается Кавех, и тон его голоса медленный, размеренный, почему-то бьёт точно в спину. Хайтам не может отвернуться, не может не смотреть ему в глаза. — Я надеялся, что мы не будем из разряда тех пар, которые расстаются после учёбы, но, видимо, у жизни другие планы.

Кавех красивый. От него вкусно пахнет. Кавеха хочется трогать. Гладить. Обнимать. Но аль-Хайтам, конечно, никогда ему об этом не скажет. Аль-Хайтам притягателен какой-то особой холодной красотой. От него невозможно оторвать глаз. Но Кавех, скорее, язык откусит, чем признается в этом.

— Чем это ты его так приложил? — полюбопытствовал Сайно. — М-м-мехраком, — ответил Кавех и кивнул в сторону своего чемоданчика. Тот уже не лежал, а стоял на полу с расстроенным видом и то и дело косил глаза на свой уголок — там осталась кровь Хайтама. Сайно крякнул от удивления.

— Твой парень? — спрашивает Дилюк, явно веселясь со всей этой ситуации. Хайтам на его вопрос вздыхает. — Ну, типа, — он выдерживает паузу, пытаясь понять, как можно обозначить свои отношения с Кавехом. — Мы соседи, — все-таки произносит он, и Дилюк кивает понимающе, будто зная, что за этим явно кроется нечто большее. — А вы? Встречаетесь? — Ну, типа, — в том же духе отвечает Дилюк, на что Хайтам вопросительно приподнимает бровь. — Мы сводные братья.

Новая секретарша аль-Хайтама пытается разгадать очень странные и очень интригующие отношения между её начальником и этим шумным блондином, который появляется в его офисе каждый божий день, как по часам.

Кавех был уверен, что у него чудесный муж, пока не услышал, что о Хайтаме говорят на работе.

— Кто это? — аль-Хайтам удивленно смотрит на маленькое пушистое животное, которое прижимается к Кавеху.  — Пустынная лиса. Фенек. Ты что, не видишь? — Кавех говорит это так, будто это какая-то обыденность. — Вижу, — вздыхает он. — Но не понимаю, что она забыла в нашем доме.

Не желая как-то усложнять себе жизнь, Аль-Хайтам влюбился в самого проблемного человека во всём Сумеру. Впрочем... это того стоило.

Кавех посмотрел на снимок в своих руках. На нем он сам лучезарно улыбался, а Хайтам так нежно прижимался к его щеке. В порыве чувств Кавех прижал кадр к груди с довольным вздохом. Теперь это его любимая фотография, ведь на ней запечатлена любовь. Их с Аль-Хайтамом любовь.

Кто бы что ни говорил, Хайтам любит Кави. Любит так, что легкие обжигаются о каждый вдох, сделанный рядом с ним. Что каждая мысль о нем будоражит все нутро, соблазняет внутреннего зверя игривой лаской. Что каждое движение этого человека как взмах красной тряпки для быка.

— И куда ты собрался в новом костюме? — Замуж, — без раздумий хмыкнул Кавех. — Я тебя туда ещё не звал, — аль-Хайтам нахмурился . — Пора бы уже, а то уйду под венец, ты и не узнаешь.

О наушниках, родинках и ночных поцелуях.

Несколько историй о том, как Кавех думал, что аль-Хайтам его не слушает. И один раз, когда он всё понял.

Кавеха приглашают сыграть роль в большом кино. Разве он может отказаться, если пару ему составит актёр, в которого он влюблён?

— Хайтам был таким ещё в детстве, — возмущённо фыркнул Кавех, скрывая улыбку, — мог на несколько часов потеряться в чтении, не замечая, куда бредёт. Тигнари удивлённо перевел взгляд на архитектора, приподнимая брови: — В детстве? Кавех вдруг замолк, тупо уставившись в пространство. А после глухо застонал, поворачиваясь к лесному стражу: — Пожалуйста, сделай вид, что ты этого не слышал.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

Спокойным вечерам Аль-Хайтама пришёл конец: с командировки в пустыне возвращался Кавех, и, скорее всего, как только он вернётся домой, он накинется на него с претензиями. Учёный почувствовал усталость, только думая об этом несносном человеке. Однако почему-то на его губах расплылась лёгкая улыбка.