Все началось с того, что на праздник Середины Осени дворец Сюаньчжэня не получил ни одного небесного фонарика. Да, именно — ноль.

- Вы слышали?! Какой позор! У Совершенного Владыки Наньяна роман с младшим чиновником из дворца Сюань Чжэнь! Или: Му Цин тоскует, Фу Яо очарователен, а Фэн Синь намного умнее, чем кто-либо думает.

Сборник драбблов по Фэнцинам

Му Цина стала донимать раздражающая головная боль, посему он принял решение любой ценой отыскать способ излечиться.

Он все еще не в состоянии открыться и довериться целиком, но Фэн Синь этого и не требует. Фэн Синь, кажется, доволен компанией любого Му Цина, как честного и умиротворенного, уязвимого и притихшего, так и саркастичного и колкого, закрывающего от чужого взора все самое чувствительное. Му Цин прощупывает почву и недоверчиво топчется на одном месте месяцами, прежде, чем ступить дальше, не способный так скоро принять ее твердость и надежность.

Фэн Синь бесится не понимая, как Му Цин может быть таким обжигающе горячим в моменты их близости, и таким колючим и холодным в любое другое время.

Всё, чего мне хотелось – это чтобы ты назвал меня по имени…

Всё закончилось... Хэ Сюань думал, что почувствует если не радость, то хотя бы удовлетворение от мести. Но его ждала лишь пустота, что глубже и темнее океана. Демон Чёрных вод пощадил Повелителя Ветров и позволил ему самостоятельно выбирать свою судьбу. Между ними ничего нет. Хэ Сюань сам уничтожил всё, что было и могло быть... Но он не может отпустить прошлое. И не может отпустить Ши Цинсюаня.

От скуки Хэ Сюань решает посетить вебкам-сайт, на котором находит одного поразительно красивого стримера, каждый жест которого хочется навсегда записать на плёнку своей памяти и прокручивать в воспоминаниях долгими одинокими вечерами. Но что-то в этих жестах вдруг заставляет Хэ Сюаня ужаснуться.

Обычно, засыпая, Му Цин отворачивается от парня к стене и закутывается в одеяло чуть ли не с головой, максимально защищая себя от возможных прикосновений с ним. Но ночью что-то идет не по его плану - просыпаясь, Фэн Синь всегда находит на себе, если не самого Му Цина, то, как минимум, хотя бы одну его конечность.

Генерал Сюаньчжэнь легко перемахивает через подоконник и останавливается в двух шагах от Фэн Синя, сложив руки на груди и немигающе глядя в глаза. В темных радужках отражается пламя свечи, и Фэн Синь в который раз готов сдать все свои бастионы за один только этот взгляд.

Му Цин не может поверить своей удаче. [После первой ночи с Фэн Синем он не мог уснуть]

Когда-то у Се Ляня было всё, а теперь – лишь съёмный угол и работа в общепите, на которой он пашет за копейки до седьмого пота. Он хотел помогать людям, но кто теперь поможет ему – человеку, которого все считают неудачником и убийцей?

Редкое проклятие, наложенное на Му Цина, приводит Сяньлэ-трио в логово старого врага. На грани жизни и смерти Фэн Синь и Му Цин наконец полностью осознают, как важны они друг для друга...

К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

К возвращению Хуа Чэна у Се Ляня накопилось очень много идей и очень, очень много сексуального напряжения. Фанфик, в котором бог и демон играют в "правду или действие", и каждый ход значит очень многое.

Сильные пальцы свились в волосах ледяными змеями. Глаза Кирилла загорелись безумным, азартным огнём. — Повтори, — прошептал он. — Спой... снова. Руслан сглотнул и, приоткрыв губы, вытянул ноту прилипчивой песни. Влажные после душа ресницы Кирилла склеились, когда он закрыл глаза, вслушиваясь в его холодный хрипловатый тенор. Руслан почувствовал — что-то произошло. Что-то произошло, что-то родилось. И теперь из них обоих это не вытравить ничем.

— Ты ещё пожалеешь, ублюдок! Я напишу о тебе слэш-фанфик и распространю так, что тобой все пидоры в универе заинтересуются! — заорала Дашка, размазывая тушь по щекам. — Ну, напиши, — фыркнул я, ещё не догадываясь, к какой катастрофе это может привести. — Вряд ли ты обладаешь таким писательским талантом, дура. Типун бы мне на язык, а ещё лучше — в бетонный блок его или под пресс, ей-богу…

Мещерский Бажен Тимофеевич, он же палочка Коха, он же МБТ или микобактерия туберкулёза, позывной Суффикс, род вышибала обыкновенный, сидел напротив с таким непринуждённо-независимым видом, что у Славы остро заныло где-то в районе диафрагмы. Новая полицейская форма делала его похожим на господина с плаката-пугалки про судьбу налогонеплательщиков. Спина прямая, ни пылинки, не выбившейся из шва ниточки, печать тяжелой жизни и непростого возраста на бледном лице.

Вся наша жизнь — это большой ринг с поединками без рефери, где зачастую нарушаются большинство правил или не существует вообще никаких правил. А самый тяжёлый поединок — это поединок с самим собой. Но несмотря ни на что, жизнь должна продолжаться.