К Тэхену подселили наглого засранца, который поможет ему с гоном. (Ловлю жестокий кайф на актива Тэхена)

Чонгука сложно назвать особо терпеливым альфой, но Ким Тэхён нарывается сам: он язвит, влезает в флирт с омежками, проходится по самому Чонгуку, его вкусу в одежде и характеру. Но Чонгук не ожидает, наконец сорвавшись, выяснить, что под дерзкой и яркой внешней оболочкой Тэхёна прячется что-то не по-альфьи сладкое и податливое.

Юного полицейского Чон Чонгука попросили передать конверт с предупреждением какой-то городской шишке. Конец смены, ничто не предвещало беды, но... – Давно не виделись, Гук-и, – пропел сладкий медовый голос. У Чонгука ёкнуло сердце. Нет, не может быть. – Что такое, малыш, ты не рад меня видеть? Я вот соскучился. – Мистер Ким...

Знаете ли вы, что такое преданность?

Чонгук сооружает для себя гнездо из вещей Тэхёна и умащивается в самом центре, вдыхая родной запах амбры. Тэхён пахнет как настоящий альфа. Тэхён пахнет как кто-то, с кем можно быть собой, не бояться быть уязвимым или слабым, кому можно довериться и с кем можно… просто быть. Так глупо. Чонгук делает себе только хуже, думая о Тэхёне, как о своей паре, потому что это невозможно.

Чонгуку поручают найти и уничтожить сердце дракона. Он почти справляется. Только вот это скорее дракон находит его — Чонгука — и... уничтожает?

Известный критик Чон Чонгук попадает в мир ненавистной новеллы в качестве главного злодея, участь его незавидна: в финале проиграть главному герою и быть казнённым. Но Чонгук умирать не собирается и готов хвататься за свою жизнь до победного конца, но кто же думал, что мир новеллы, в который попадёт Чонгук, из жанра гет перекочует в жанр слэш? И вот уже у Чона предстоит задача спасти не только свою жизнь, но и свою натуральность.

Папа говорил, что альфы должны защищать и оберегать омежек. Но Чонгуку почему-то эту омежку хочется ударить в глаз.

— Ну же, альфа, давай. Просто скажи «да», и твоя жизнь изменится в лучшую сторону. — Тэхён наклоняется к уху и, интимно понизив голос, шепчет: — Неужели тебе не хочется узнать, каково это — просыпаться от ласкающих тебя губ и рук? Узнать, каково это, когда в гон ты не ублажаешь сам себя, а с тобой занимается любовью твой альфа? Когда ты стонешь от крепкого большого члена в своей заднице, неимоверно кайфуя, а потом тебя заботливо укрывают и приносят твой любимый напиток?

Им понадобились такие ингредиенты, как: влюбленность, желание, время, злость и ярость. Все это присыплем большим количеством ревности... И вуаля, они уже не лучшие друзья, а лучшие бойфренды

Чон Чонгук - бывший военный, с трагичной судьбой, что обещает уличить главу мафии в лице Ким Тэхена.

Тэхен старался держать себя в руках. Он сидел на важной встрече, но в его голове творились настоящего рода непотребства. А все потому, что альфа забыл о начинающемся гоне. Пустил на самотек. Мол, в прошлый раз пронесло, и в этом все окей будет. Но не тут-то было! Напротив сидел заклятый «враг» местной главы Каннамского района мафии, и Тэхен, скрипя зубами, переваривал любую информацию, просачивающуюся из его невыносимого рта.

Чонгук принял Тэхёна за омегу и получил за это по еб*лу.

Тэхён неоднократно задавался вопросом: как можно счастливо прожить жизнь, лишённую всякого романтизма?

— Чё ты ко мне прицепился? Иди найди себе омегу или, раз уж у тебя такие специфические вкусы, то альфу. Меня не ебёт, — Ким сильно натягивает грудки кофты альфы, всё ещё прижимая того к стене. — Ты прекрасно знаешь, что нас тянет друг к другу. Мы — истинные, прими это уже наконец, — а Чонгук даже в такой ситуации смотрит на свою потенциальную пару с нескрываемым обожанием.

— Тебя что-то смущает? — правитель вздергивает вопросительно бровь. — Но ведь… разве полагается… Я не омега. — Я заметил, — усмехается тот. — А я — император. И выбора у тебя не так много. — То есть, Вы хотите сказать… — Я хочу сказать, — перебивает его Тэхён, внезапно выдавая раздражение, — что если император чего-то хочет, то он это получит. Без вариантов. Ты остаешься со мной. Привыкай.

Вантэ — «художник», раскрашивающий холсты чужих жизней кровавыми цветами. Перейти дорогу бывшему наёмному убийце способны только безрассудные глупцы, утратившие инстинкт самосохранения.