Беззаботное и уютное утро Марка и Натаниэля.

При виде мускул её лица мне ложно причудилось, словно я, как и прежде, в обители Рая, принятая, неизгнанная, ведь вид её был подобен ангельскому. Святому. Но, даже совершая ошибку разумом и видя реальность в том, что я в Аду, я была спокойна – в бывшем ангельское существо, став павшей вниз я открыта греху. Вольна ошибаться. Поддаться богохульству. Так прижми меня близко, Шарлотта, дав докоснуться своих мечт и голых плеч. Пусть наша любовь с тобою станет на октаву выше.

Тачихаре нравились девушки. Иногда он ловил себя на том, что смотрит на выбившиеся пряди волос Гин, торчащие из идеально собранного пучка. Смотрит на тонкие запястья и длинные тонкие пальцы, аккуратно перебирающие вещи или смело, без дрожи, держащие меч или пистолет. Иногда он ловил себя даже на том, что прислушивался к его голосу. Грубость в нём всегда казалась поддельной, вынужденной.

Шедоу ненавидел проявлять эмпатию. Потому что прямо сейчас он думал не о последствиях, не о всех тех осколках, что они потеряли. Он не думал о том, что навсегда оказался заперт в Пустоте, вынужденный страдать и делать то, что он ненавидел больше всего, – быть простым зрителем со связанными руками. Он не думал о том, как их шаткий мир прямо сейчас трещал по швам и разваливался на куски. Вместо этого он думал о том, как он несколько сотен (тысяч?) раз чуть не потерял Соника.

Разбилось от ветра Стекло на окне, И в Кая кусочек Попал, замерев..

Это побег в никуда, погоня за призрачным, где все дороги, непременно, сведут их вместе. || Или: шесть раз, когда Альберт сбегал, и один, когда бежать больше не имело смысла.

Когда девочка, набираясь храбрости, задавала прохожим вопрос, где же она оказалась, ее либо пинали, словно назойливую собачонку, либо безразлично отвечали: «В Аду», чему она не могла никак поверить.

он ввалился в чужую комнату, наконец, впервые за день, облегченно вздохнув. в нос ударил знакомый запах карамельных яблок, и на лице тут же появилась улыбка.

Аластор, что находится в плену у Вокса даже не подозревал, что двое остальных Ви окажутся довольно интересными личностями. Как и Вельвет с Валентино не ожидали, что с радио-демоном довольно приятно провести время. Фрагменты из истории становления довольно странной дружбы.

Он не замечал, как по лицу текут слёзы — горячие, солёные. Он не слышал ничего — только глухой шум в ушах, будто мир погрузился в пустоту. Перед глазами было лишь одно: мамино безжизненное лицо.