После трагической смерти семьи Хэ Сюань снимает по дешёвке дом и поначалу совершенно не замечает, что живёт там не один.

Каждый год Король призраков бродит по ночам в поисках потерянных душ и оставляет после себя только разрушения. Каждый год храмы Хуа Чэна горят. Или: история, в которой Се Лянь - Непревзойденный, Хуа Чэн - небесный чиновник, и всë не то, чем кажется.

События арки Чёрных Вод повлияли на Ши Цинсюаня гораздо сильнее, чем могло показаться на первый взгляд, а Хэ Сюань, желающий всего-то-навсего покоя, никак не может его получить.

На главное улице Небесной столицы было не протолкнуться. Все небожители высыпали из своих дворцов, чтобы узреть повелителя стихий, перенесшего небесную кару. Одни были порядком озадачены, так как не признали старика в нежном юноше, другие же выглядела так, будто увидели призрака. Лицо генерала Пэя было белым, как холст, и даже у вечно невозмутимой Лин Вэнь приоткрылся рот. Повелитель ветров прошествовал в главный зал дворца непревзойденного владыки Сянь Лэ с гордо поднятой головой.

...И вот как разобраться, кого ему хочется больше? Хоть к Вэй У Сяню за советом иди. Хотя и так известно, что он скажет. Посмеется, конечно, для начала, а потом… «Зачем выбирать? Бери обоих, там разберешься».

Оказалось, что одного разговора над лавовой рекой недостаточно, чтобы создать дружеские отношения. (Или благодаря Се Ляню попавший под проклятья Фэн Синь стал ребенком и теперь считает Му Цина лучшим другом. Му Цин в ужасе.)

Пост-канон бифлиф фиксит, где Хэ Сюань хорошо кушает, пытается понять, что он забыл в этом мире, и как это связано с Ши Цинсюанем; тем временем на побережье завёлся демон, убивший небожителя, и кто-то выполняет просьбы верующих вместо Повелительницы Ветров. Не рекомендуется читать на голодный желудок и особенно на диете. Сборник хэдканонов, хэштеги "идиоты в любви", "выпей, когда Хэ Сюань жрёт", "у Цинсюаня нетолерантность к брехне". !!! СПОЙЛЕРЫ АРКИ ЧЕРНЫХ ВОД И КОНЦА НОВЕЛЛЫ !!!

“Немного волнительно, когда твой клиент – профессионал с большим опытом, но всё получилось отлично!” — написал некто Инь Юй, приложив к посту с десяток фоток. Фэн Синь сглотнул: это был сам Му Цин. Тот факт, что это был к тому же Му Цин без футболки, почему-то снижал критичность мышления Фэн Синя сразу на сто пунктов.

Fish. «Му Цин?» Се Лянь застыл на месте, смотря на почти забывшееся с годами лицо и жёлтые глаза, что должны быть карими. Опустив саблю, юноша беспристрастно посмотрел на него в ответ, пока его лицо не вытянулось в удивлении. «Ваше Высочество?»

«Гэгэ, позволь мне стать твоим слугой». Может ли Се Лянь отказать своему самому преданному верующему?

Когда Хуа Чен простужается, Се Лянь обеспокоен и намерен позаботиться о своем супруге. На этот раз, оказывается, лихорадочные сны могут стать кошмаром для обоих.

История вечной любви с восточным колоритом. Путь Се Ляня от простого наложника до фаворита Императора, его мужа, отца его детей.

Хуа Чен рассыпался на мириаду серебряных бабочек. Се Лянь верит, что его возлюбленный вернется. Хватит ли ему терпения? Проходит год, второй, но красные одежды не мелькают даже на периферии зрения. Демон возвращается, но проходит куда больше времени, чем ожидалось.

Какие отношения между этими двумя, не знает никто. Вроде лучшие друзья, но что-то в них было...

Альтернативная вселенная, где Нэнэ Яширо - Ханако-Сан, а Аманэ Юги - главный герой. Главные персонажи меняются ролями, оставив при себе тот же характер, но с парочками изменениями. Действия фанфика происходят в то время, когда Аманэ был жив.

В 1994-м году умирает фронтмен Нирваны Курт Кобейн, тем временем Майка Уилера приглашают на радиоэфир, а Уилл Байерс устраивает лучшую в мире художественную выставку.

Майк думает — все-таки бывает хорошо. И если у него есть хотя бы крошечный шанс склеить осколки в такое «хорошо» с Уиллом, он продолжит пытаться, потому что Уилл — Уилл сердце. Его собственное сердце. — Если я — такой замечательный, то какого же черта ты сейчас слепой, Майк? [blind!майк au]

Их дружба осталась там, в пустых комнатах, которых уже нет, в разговорах, которые теперь не имеют значения, в сердце Майка, в котором только дыры да ложь, и все, чего он хочет — нелепое и детское «можно, все будет как раньше?» и улыбку Уилла, ту, что всегда была адресована только ему.

Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

— Не работает! — в панике вскричал Майк, словно на спасательную лодку посреди шторма глядя в глаза Джонатана. Его ответный взгляд был жёстким. Твёрдым. Многозначительным. — Майк, — тихо сказал он, будто это позволило бы остальным не услышать их, — Ты же знаешь, что нужно сказать?