Поцелуи с привкусом сигаретного дыма и тёплой апрельской ночи — это не то, за чем Чонгук намеревался застать себя, когда вышел на веранду освежиться с университетской тусовки.

Прежде счастье казалось Чонгуку воплощением успеха, одобрения близких и поддержки семьи. Теперь же он сравнивает счастье с тишиной и спокойствием, пропахшими древесиной и тлением огня в разожжённом камине. Оно медовой сладостью распускается на языке и затапливает звонко бьющееся в груди сердце, познающее своё место.

Даже томительные годы разлуки, вынужденное отречение от рода и навязанный брак не могут встать на пути сердца, взывающего к тому, кто его беспощадно забрал.

Вопреки наставлениям приближённых Тэхён уклоняется от сватовства в угоду юношескому смеху, лукавым улыбкам и притворно капризному голосу, играющему на струнах его терпения подобно любимому инструменту. Никто из придворных не способен понять, что король не хочет жениться. Он хочет замуж.

Глоток свободы тлевшему в заточении принцу приносит не помолвка в алчной погоне брата за властью, нет. Её даруют янтарные глаза вожака, который, единожды взглянув на суженого ему омегу, бросит тому вызов.

Столько, сколько он себя помнит, Чонгук не любил выбирать. Ведь зачем ограничивать себя выбором, если можно взять всё?

Завешанные в их квартире зеркала и увиливание от приёмов пищи не могут не настораживать, но Тэхён не собирается оставлять это просто так.

Это чертовски неправильно, но у Тэхёна не выходит подавить своего альфу, голодно рычащего каждый раз, когда запах Чонгука, такой запретно сладкий и родной, просачивается в голову и оседает в лёгких, не позволяя думать ни о чём другом. Возможно, у него бы и вышло избавиться от этих грязных, неправильных мыслей, если бы омега, всегда державший его слишком близко для младшего брата, их не поощрял.

Подавляя сводящую режущиеся клыки жажду, Чонгук изводит себя до последнего. Тэхён устал это терпеть.