О том, что бывает, если не воспринимать всерьез предупреждения о побочных эффектах, и о удачном стечении обстоятельств.

Получая очередной отказ на просьбу о встрече, герцог впадает в раздумья. Их отношения имели очень кривую форму, которую нужно было исправить... А столь трусливое поведение верховного судьи злило Ризли. Тогда-то было решено: если уж мсье Нёвиллет не жалует стены Меропид, тогда начальнику крепости придётся самому наведаться в кабинет юдекса...

Если бы кто угодно сейчас вошел к Ризли в кабинет, ему не в чем было бы упрекнуть двух мужчин (кроме чопорности, конечно, если вошедший ожидал увидеть нечто другое). Но помыслы Невиллета не были кристально чисты. Как и помыслы герцога. – Может, тогда останетесь на чай?

Modern!AU. Ризли несправедливо обвинён в убийстве четырёх человек, а Нёвиллет — Верховный судья США, рассматривающий его дело.

Нёвиллет долгие годы проводил Рождество в одиночестве, но теперь присутствие Ризли согревает даже в самый лютый мороз. Воспоминания о первом снеге, как и о первом вальсе, занимают важное место в их сердцах.

Это было самое обычное судебное заседание, не предвещавшее никакой беды для Невиллета, лишь в самом его начале. Ближе к концу процесса судья почувствовал странный жар по всему телу, который с трудом получалось скрывать. Он не придумал ничего лучше, кроме как последовать за преступником в крепость и попросить Сингвайн его осмотреть. Но не ожидал, что сразу после прибытия в крепость столкнется с ее герцогом, Ризли, который тут же уведет его в свой кабинет, даже не объяснив причину.

Можно врать другим, но врать самому себе это уже слишком. Особенно для верховного судьи. У Ризли нюх на ложь, которую он отчётливо чувствует от месье Нёвиллета, что в очередной раз пригласил его в оперный театр ради "работы".

Для Нёвиллета его течка - настоящее проклятие, которое он должен скрывать и переживать один. В один прекрасный день он оказывается в ситуации, когда скрывать свою тайну ему становится все труднее. Герцог Ризли дает ему приют и думает о том, как пережить самую странную в его жизни неделю и при этом окончательно не сойти с ума.

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

Ризли уже давно привык к неожиданным вопросам от Невиллета касаемо человеческих привычек, но этот вопрос застал его врасплох…

— Скажите, господин, вы действительно боитесь за свою репутацию или вы просто не хотите показывать всем, что встречаетесь именно со мной?

— Ничто человеческое не помешает мне выполнять должностные обязанности, — говорит Нёвиллет. Его слова — то ли констатация факта, то ли обещание. Мальчик, которого завтра будут звать Ризли, имя которого разнесут по первым полосам все газеты, хочет, чтобы начался дождь. Чтобы он лил и лил, пока не затопит этот проклятый дом, весь город и всю страну. И только тогда все их грехи будут смыты. И у двух этих историй, казалось бы, ни шанса пересечься.