Порш всё ещё купается в лучах эйфории, когда Кинн небрежно произносит: — Я почти уверен, что ты мог бы кончить нетронутым. Порш смотрит на него, готовый рассмеяться, но Кинн, похоже, не шутит. Его взгляд устремлён в потолок, а мысли витают где-то далеко. — Я почти уверен, что это невозможно, — отвечает Порш. Или: у Кинна появляется идея. А Порш просто хочет, чтобы его трахнули.

— Ты пожалеешь об этом, — обещает Кинн. Его тон убийственно спокоен. Порш снисходительно урчит. Это активирует ту часть мозга Кинна, которая хочет придавить его зубами. — Почему-то я в этом сомневаюсь, — мурлычет Порш. Линия снова замолкает, когда он вешает трубку. Кровь Кинна бурлит в его жилах. Или: встреча Кинна затягивается, поэтому Порш начинает без него. Как только Кинн возвращается домой, он очень ясно выражает свое недовольство по этому поводу.

Тяжелые руки поднимаются, чтобы сжать в кулак рубашку Кинна спереди. Тепло, исходящее от него, проникает в кожу Порша, прогоняя пробирающий до костей холод; Порш не знает, поддаваться этому чувству или отступать, издавая рваный звук в горле. Он слышит, как Кинн тихо ругается. — Ты и правда совсем поплыл, милый Или: Порш испытывает падение (дроп) после того, как Кинн придушил его, чтобы спасти от второй семьи. Кинн помогает ему пережить это состояние.

- Кинн, - Порш не может удержаться от шепота, грубого и страстного. Часть гнева исчезает с лица Кинна, его взгляд с внезапной ясностью читает отчаяние в глазах Порша. - Кинн. - Встань на колени, - приказывает Кинн. Или: Порш валяет дурака и огребает по полной.

- Скажи мне, что ты трахнул меня только потому, что это было удобно, и я уйду. Мускул на челюсти Кинна напрягается. Он удерживает зрительный контакт всего на пару секунд, прежде чем его взгляд устремляется вдаль, к городскому горизонту. Далекие огни выглядят как звезды, освещая лицо Кинна точно так же, как они освещали пирс. Или: Порш нуждается в Кинне, чтобы вернуть себе чувство контроля после ночи аукциона бриллиантов.

Порш трещит по швам, и внезапно Кинн начинает испытывать потребность снова собрать его воедино, это желание, исходящее из мягкого, скрытого местечка внутри него, он чувствует себя ответственным за то, что Порш прошел через всё это дерьмо. - Ты будешь слушать мой голос, - тихо говорит ему Кинн. - Ты не сделаешь ничего другого, кроме того, о чем я тебя попрошу. Понял? Через некоторое время Порш кивает. Или: Порш в раздрае после разборок с перестрелкой и нуждается в руководстве. Кинн это знает.

- Только потому, что у тебя большой член, не означает, будто ты знаешь, что с ним делать, - говорит Порш. - Большинство мужчин, у которых как у коня, уверены, что им даже не нужно стараться. Глаза Кинна медленно открываются. У Порша возникает дурное предчувствие, словно он только что ткнул спящего медведя. Кинн ловит и удерживает пристальный взгляд Порша, его собственный взгляд подобен смерти: - Тебе-то откуда знать, Порш? Или Порш открывает для себя сайз-кинк.

— Ты согреешь мой член, — говорит Кинн. Глаза Порша, жидко-карие, уже начинают затуманиваться. — Ты останешься на коленях под столом, пока я заполню кое-какие бумаги. Ни сосания, ни работы языком, вообще никаких действий. Ты будешь всего лишь тёплым ртом для меня. Столько, сколько я захочу. Или: Порш испытывает стресс из-за всех своих новых обязанностей. Кинн находит способ вытащить его из собственной головы.

- Открой глаза, - говорит Кинн. Порш так и делает, его глаза стекленеют, когда он изо всех сил пытается сосредоточиться на Кинне. Его рот такой розовый и манящий. Кинн целует его, но надолго, губы Порша расслабляются под его губами. Кинн отстраняется. - Если ты отвернешься, я остановлюсь, - звучит бархатно-мягкий голос Кинна. Или: Кинн убеждает Порша, что он заслуживает красивых вещей.