Серёга и Виссарион. Что скрывает сталкер который просто помогает всем? Насколько же тяжёлой может оказаться правда.

« Это были… фиолетовые лепестки? » « В горле? Почему? Откуда они взялись? » У Ту Тайма появилась загадочная болезнь.

Темнота в комнате мигом сгустилась у кровати, множеством глаз изучая съежившегося человека. Зона по-прежнему здесь, она никогда не отпустит. Игорю страшно, ткань одеяла не спасает от пристальных взглядов. Он тихо скулит, по щекам катятся слезы. А вдруг он до сих пор лежит там, подстреленный, и все это – лишь предсмертные образы, заполняющие сознание?

- Слушай, я тут нашёл один способ... Если быть в воде, слёз ведь не будет видно? - Пф, чепуха, предлагай нормальные идеи. - Ха-ха, да, глупость сказал...

Обычная, казалось на первый взгляд, репетиция, переросла в нечто большее.

Он собирался целовать все тело Тигнари – и шрамы, и инеевые следы от молний, и вены под молочной кожей – до конца своих дней, и в каждом новом поцелуе вновь и вновь извиняться перед ним за свою оплошность.

Работа Полуночного героя (как бы Дилюка это прозвище не бесило, но прижилось же в народе) уже начинает становиться рутиной: понаблюдать с крыш домов за спящими на постах рыцарями, отогнать пару-тройку слаймов от городских стен да вытащить вздыхающую Донну из их окружения. Очередная ночь не предвещала ничего иного, если бы рутину не нарушил один надоедливый капитан кавалерии. Да так, что проигнорировать сие событие доблестный защитник мондштадтских граждан был не в силах.

Получит ли Рассел то, что хочет? Удастся ли Шарлю победить свою бля*скую натуру? И какой выбор сделает Кими? Или за него уже всё решили?

—Ты был лучшим не только вчера, но и сегодня. Ты же знаешь. — Твёрдо и спокойно заявил Макс, будто ставил перед фактом, а не пытался уговорить поверить в это. —Лучшим был Кими. И вчера, и сегодня. — Горько усмехнулся Шарль, ощущая, как хватка на его подбородке слегка ослабевает, но не исчезает полностью. — Да и это только моя вина, что я провалился.

Шарль на секунду зависает, переваривая информацию, затем отстраняется и жалобно спрашивает: «Что?» «Тебе нельзя меня целовать», — повторяет Макс с усталым вздохом, думая: ну, началось. Лицо Шарля выражает примерно весь спектр существующих эмоций, пока не останавливается на подозрении. «Почему?» Макс смотрит чуть левее сузившихся глаз Шарля и решает, что скрывать это нет смысла. «Я заболел.» Или: История о том, как Макс изо всех сил старается не заразить Шарля. Но Шарль всё равно заболеет.

У Макса отказал двигатель, а Шарль влетел в стену - ни у одного из них гран-при Монако не пошел по плану. Зато гуляя вместе по ночному городу, они находят любовь друг в друге, а не в победах.