— Я нашёл тебя, а ты нашёл меня. И это пиздец, как удивительно.

Тебе память по пьяни отшибает, Поттер, ты ведь знаешь, да? ©

— Сколько еще ночей ты не помнишь? — спрашивает Борис и наклоняется так близко, что его горячее дыхание опаляет кожу. И все снова как тогда в Вегасе: руками по телу, грубо, быстро, в пьяном дурмане и тусклом свете, сочившемся из прихожей, словно так и было нужно.

Господи, это же бред. Потому что они оба под наркотой ... которая всего-то вызывает всплеск дофамина, а не изменяет сознание. Тебе просто чуть веселее обычного, ты можешь расслабиться, и оправдание не прокатывает. Обычно люди называют это так: похоть. Но такие романтичные ублюдки, каким рос и однозначно намеревался стать в зрелости Тео, называют это любовью.

“Нюкта, Нотт, Noch — все они наши, Поттер!” — было послезакатным гимном Бориса и Тео. В сумраке произошло то, о чём наутро они молчали.

Спустя пятнадцать лет я, кажется, что-то понимаю. Что-то щелкает. Тихо, как в старых телефонных трубках, когда пытаешься долго и бестолково кому-то дозвониться, психуешь, уже отчаиваешься, а потом раз - и линии соединяют.

Тео размышляет о своих чувствах в письме к матери. «А что, если у тебя такое сердце, которому нельзя доверять?»

Борису нравилось касаться меня везде и всюду, дразнить, он наслаждался моей дрожью и не скрывал это, превращая каждый совместный выход в свет в сущую пытку. Он и не подозревал, что в один момент все может поменяться.

POV Бориса. Антверпен и пенициллин, Лас-Вегас и бассейн. Boxing Day in Antwerp involving neither party nor escort service, but canned soup, a penicillin injection, and some old movies on Boris’s couch. "Если ничего не сделать сейчас - он отступит. Мы выпьем пива, посмотрим эти сраные фильмы. Он вернется в Нью-Йорк, женится на блондиночке, или трахнет рыжулю, будет ходить весь такой непроницаемый и серьезный, в своих сшитых на заказ костюмчиках, и его больше не поймаешь, улетела птичка".

кто-то стоял надо мной, высокий, в темном бомбере, на ногах берцы, в руке арматура. Тони и его дружки что-то огрызались еще, я не слушал, я лежал затылком на мокром асфальте, силясь разглядеть хоть что-то в темноте и потоках воды, голова кружилась. ко мне наклонились. бледное лицо, брови-галки, демонические глаза. - Борис?.. - привет, Поттер.