"- Мы в одной лодке, хочешь ты этого или нет, – спокойно сказал Артемий. – И делаем одно и то же дело, ойнон. - Я не калечу людей, Бурах, и тебе не советую, пока на улицах Чума. Закончится, я уеду – и развлекайся как захочешь." Или история о том, как Бакалавр в итоге привязался к Городу.

В самый разгар ночной пурги поезд прямиком из Столицы прибывает на станцию Города-на-Горхоне. Оправдаются ли ожидания встречающего его человека?

— Эмшен, — приветствовал он Бураха. — Ойнон. — Я правильно это произнес? Эмшен? — Даниил поднял глаза. У Артемия на скуле появилась приметная ссадина. — Не совсем... надо сильнее глотать гласные, будто сдавлено все во рту... а, неважно. Постканон, описывающий развитие отношений Бакалавра и Гаруспика сразу после окончания эпидемии, и путь, который им обоим предстоит пройти: Бураху — в принятии их отношений, Данковскому — в осознании, что ему необходимо жить дальше.

Линий больше нет — прежних. Есть новые линии, свежие. Всходы и побеги, поле горизонта, сухие губы, край плаща, стык шёлковой рубашки, грубый шрам под рёбрами. Неоплаченный долг.

Они оба хотят спасти Город. Их враг – время, которого постоянно не хватает. Как поведут себя ученый и жрец в условиях жесткого цейтнота, вдруг ощутив друг к другу некие чувства?

Спектакль закончен, занавес уже опущен и дети разбрелись по домам, позабыв про оставленный в песочнице город. Но что, если куклы не захотят так просто оставлять свои роли? Не смогут, не поймут, что уже давно пора остановиться. Роли не сняты, а сценарий пошел по-своему. Игра продолжается без ведома ее создателей, и актеры рисуют еще один финал, на этот раз - окончательный.

Но вдали от чужих глаз Артемий придерживает бакалавра за плечи, пока того выворачивает наизнанку кровавым кашлем, зорко смотрит по сторонам, опасаясь поджигателей или огнеметчиков. Бакалавр на людях держится, а что бледен, что кожа сухая, что скулы заострились как у мертвеца – да, помилуйте, он же не спит сутками, постоянно на ногах.

С лёгкой улыбкой на лице и яблоком в руках Бурах уселся за стол. Он взял нож и стал ловкими движениями очищать фрукт от кожуры. На кухне царила какая-то странная атмосфера. Она не была давящей или неловкой. Все будто было само собой разумеющимся. С Даниилом в одеялах и с чаем, что так заботливо приготовил для него Бурах. И с самим Артемием, который чистил яблоко, каждую дольку рассматривал, а уж потом клал на блюдце.