Всегда питавший отвращение лишь к мужчинам, по-свински относящимся к женщинам, Аластор и представить не мог, что его заинтересуют бурные отношения Вокса с его женихом и деловым партнёром Валентино. Он решает протянуть руку помощи, надеясь вывести Вокса из его затруднительной ситуации. Ведь для чего же ещё нужны враги детства?

Неделя прошла с их последней встречи. С того дня Энджел ни разу не пересекался с Аластором. Во-первых, из-за контроля Вегги, а во-вторых, из-за переживаний Чарли, которая чуть что – сразу утаскивала радио-демона за собой, не позволяя Энджелу попасть в его поле зрения. Признаться, Даста это нервировало. Они сами разберутся, окей?

Люцифер нашел его в разрушенной почти до основания Радио-башне. Израненного, бессознательного, почти мертвого. Вспомнил слова Чарли о втором шансе, искуплении и неожиданно даже для самого себя решил помочь.

в один прекрасный день Люцифер решил, что пора в своей жизни что-то менять. и, естественно, решил открыть производство резиновых уток! правда, в тот момент он ещё не знал, кто будет спонсором.

Наркотики и беспорядочные половые связи на камеру делают Энджела Даста Энджелом Дастом. А Хаску хотелось бы познакомиться именно с Энтони.

Аластор уверен в том, что весь контроль находится в его руках. В этой ситуации он победитель, жаждущий получить свой великолепный приз, а сам властитель Ада, извивающийся в его руках - доказательство победы. Или всё-таки нет? Кто ведёт на самом деле?

Аластор ненавидел его настолько, что был готов пересечь черту разумного. И однажды это случилось.

Они ненавидят друг друга. Аластор готов поставить на кон всё, лишь бы раздавить соперника. Люцифер готов стереть эту улыбку с наглого лица. Затеяв игру, кто быстрее избавится от врага и заставит его покинуть отель, они не понимали, что заведомо проиграли оба.

Магне заставит целовать свои ноги, с искренней ненавистью смотря прямо в налитые кровью глаза, испуганно прижимать уши к голове. Он заставит восхвалять себя. Заставит дышать и жить только собой.

Он готов услышать его рёв, его оскорбления и насмешки, но только не это жалостливое, слишком человеческое переживание, от которого отмыться нельзя. Боже, да хоть упрёки и принижения, лишь бы не эту боль в чужом голосе.

немое восхищение на грани фанатизма, которое никто из них никогда не озвучит. никогда не признает. даже для самих себя. они не хотели быть зависимыми друг от друга. не хотели. разве одного нежелания не достаточно?

Чарли никогда не сомневалась в том, что Аластор может совлечь с себя ветхого Адама. Люцифер начал думать так же после хорошей попытки демона окочуриться ради чужого несчастного отельчика, не стоящего даже Его драгоценного Королевского внимания. Может ли такая пропащая душонка, как Аластор, измениться? И почему сам Владыка Ада так за него трясётся?

Битва окончена, отель построен заново, а участники зализывают раны. Все, кроме Аластора — у него-то сил осталось чуть, а все из-за души, порабощенной много лет назад той, о ком не хотелось даже вспоминать. Ничего, он хорошо умеет держать лицо, и даже самому Люциферу не дано узреть первобытный ужас, скрытый за улыбкой. К сожалению, в Аду редко что идет по плану...

Наверняка, самому себе Аластор кажется великолепным актером. Паузы в правильных местах, выверенные движения, заученные реплики. Но Люцифер так давно живет под красной луной, что видит его насквозь. Вся эта показуха, мнимая самовлюбленность не что иное, как дешевая оберточная бумага над плотным комком ненависти к себе. И от желания посмотреть, что за чудовищная боль вынуждает его быть таким, порой очень чешутся руки.

Не трудно поддерживать репутацию закоренелого асексуала, если единственный на кого встаёт - яблочно-свадебное ничтожество, неспособное признаться не то, что жене, а даже самому себе, что краткосрочная интрижка оказалась намного более длительной, чем предполагалось ими обоими.

Ал его не любил, нет. Позволял быть с собой и любить себя, но сам – не любил.