Египет одолела хворь. Люди гибнут тысячами, но лекарства так и нет. Фараон озабочен будущим своей страны и выпускает указ гласящий о том, что юноши и девушки старше шестнадцати лет обязаны вступить в брак до конца лета. Ни один Эпистат никогда не был женат, их жизнь не предназначена для семьи. Что ж, видимо Амен станет первым.

Повернувшись лицом к трону, где восседает Чума, я встречаюсь с черными глазами — слишком внимательными, неправдоподобно холодными. Моя кровь вскипает в жилах, и даже четвертый бокал глифта не помогает унять это чувство, на протяжении вечера. Мальбонте смотрим на меня, пожирая взглядом.

Моё тело было мягкой и податливой глиной, его же — закалённым металлом.

— Я приведу его потом в порядок, не волнуйся. — Только если это сделаешь ты. Другим я его теперь не доверю ни при каких обстоятельствах…

– Я бы хотела научиться завязывать галстук быстрее. И мне нужен кто-то, на ком я могу потренироваться, – не успела она закончить, мужчина перебил её. – Я согласен. Приду ближе к вечеру, – с этими словами Шен вышел прочь из кухни.

Ренато слишком секси и слишком милый, а Нова не железная.

Ничто так не бодрит с утра, как внезапный поцелуй с мужчиной, который уже давно не выходит из головы.

Его прекрасные пальцы на ее шее, и она не может дышать. Он нихрена не святой, как Одри себе представляла. Но так, кажется, даже лучше.

По возвращению с задания, в котором Одри участвовала в компании Микаэля и Фелонии, девушка поняла, что нужно было остаться в особняке, дабы осознать все то, что случилось в клубе и Сайлентгроу. Благо Рафаил оказался рядом и решил помочь девушке сфокусировать внимание на других, более личных вещах, показав ей свои скетчи.

Может, это все лишь иллюзия, созданная его уставшим разумом? Но Лэйн была настоящей, и она была с ним, – и это единственное, что имело значение.

… И всё это — порочное — сейчас самое верное. Мораль и правила растворились вместе с алой рубашкой, оставив нас посреди лабиринта желаний. И вместо того, чтобы искать выход, мы зашли в самые тёмные его углы.

Она — нелюдимая пастушка, всем сердцем любящая животных, Он — не знавший жалости жрец, всем сердцем любящий Ее. Их пути никогда не должны были пересекаться, но однажды Лада решает стать жрицей, и Волот бесповоротно влюбляется в нее. Не успели они оглянуться, как и Лада, и Волот уже меняются ради любви...

— Ты проведешь со мной ночь. Лада замерла, с удивлением и обидой смотря на парня. — Никогда. Зачем тебе это? Что ты имеешь в виду, когда просишь... провести с тобой ночь? — Мы будем делать только то, что ты сама ожидаешь от этой ночи. — Нет — твердо отрезает она, тихим и немного дрожащим голосом, следом зачем-то оправдываясь перед парнем — Я... я не хочу чтобы меня касался мужчина... — немного помедлив девушка добавляет, но уже тише — пока что... — Хорошо, тогда прикоснись к себе сама.

Его глаза - омуты, лихо сверкали, околдовывали. А ей лишь хотелось остаться в этом бесконечном танце.

— Добить решила. — Кивает сам себе. — Благодарен. — Я для таких вещей нож за поясом таскаю. В плакун-траве вымоченный. Озар отвечает вырвавшимся наружу хохотом. Заразительным, пульсирующим глубоко в груди. От этого в животе тугой нитью натягиваются все органы; нитью, что вот-вот разорвется и, силой удара раскрошив ребра, вывалит сердце прямо в мужские ладони. Лада, едва улыбнувшись, вдруг склоняется над ложем и прижимается припухшими от укусов губами к еще мокрому лбу. Как опрометчиво.

Всегда спокойный, плавный, как мёд, с лукавой искоркой в темных глазах. Они были знакомы с детства, как были знакомы их бабушки. По долгу часто приходилось работать рядом, вместе, как было заведено давно. И ясно было с младенчества, что суждено им быть вместе. Два рода, рядом стоящие, на границах нашего мира с мертвыми ходящие, рождение и смерть видящие. С юных лет её венок по реке к его рукам плыл, сапоги с порога в сторону его дома летели, а свечи таяли в его образ.

рыжему в святых не бывать, рыжему век куковать или история о том, как тата пыталась обогнать жизнь.

У нас осталась последняя ночь, чтобы взять от неё всё, что можем. Дать друг другу всё, что хотим. И в очередной раз напомнить о своей, пусть и порочной, любви.

— Дмитрий? — Лэйн подозрительно сощурилась. — М? — Ты снова похож на кота. — Бритва побывала везде? Ни грамма стыда. И ей это нравилось: — Проверь. Закусив губу, девушка сократила между ними дистанцию так, что чужое дыхание коснулось ее груди. — Я соскучился.

Трогать руками нельзя, но любоваться не запрещено.