Это Руслан его выставляет чудовищем, Руслан и его горе-папаша. Да, Вадиму приходилось наказывать Руслана, но это же не делает его плохим! Руслан сам напрашивался, сам изводил их обоих, удивительно еще, как Вадим не ушел из семьи.

Вадим не дал себя разжалобить. Дрессировка – это важно, если сейчас упустить момент, потом будет поздно.

Руслану никогда не запрещали заводить животных, но он почему-то никого не хочет.

Никогда раньше Руслан не заходил так далеко. В раннем детстве, бывало, собирал в рюкзак все свои машинки с твердым намерением уйти к папе. Мама распахивала дверь: иди, мол. И Руслан уходил на лестничную площадку, дулся там, а потом возвращался. Потом поумнел, перестал угрожать, понимая, что это выглядит смешно. Думал, планировал, но больше про себя.

Дверь за мамой закрылась, щелкнул ключ в замке, и по сердцу пробежал холодок. Как она могла вообще? Знает же, что сейчас будет, и ушла. Поэтому и ушла.

Уже укладываясь голым животом на брошенную поперёк кровати подушку, Руслан горько пожалел о своём выборе. Кто вообще согласится на порку, которой можно избежать? А кто рискнёт получить розгами, если можно избежать этого?

Май выдался душный, пропитанный приторной тяжестью повсеместного цветения. Город весь покрылся пыльцой, после дождя лужи обрамлялись желто-зелеными разводами. Вадим в это время года становился раздражительнее и злее, поэтому от своего дня рождения Руслан не ждал ничего хорошего.

Всё началось вообще-то из-за сменки. Не потеряй Руслан мешок с формой, ничего этого не было бы. Но он потерял и во всём случившемся мог винить только самого себя.

Он подхватил Руслана на руки, и Руслан инстинктивно прижался, обнял его за шею. Папа тоже вот так легко поднимал высоко-высоко, и люстра вдруг оказывалась близко, а покрытый потертым ковром пол – далеко, и Руслану хотелось пищать от восторга.

Большая дружная семья всегда рада пополнению. Где пятеро, там и шестеро.

Славка сама не знала, как так вышло, что она вооружилась металлической линейкой и принялась процарапывать в костюме бороздки. Всё случилось как-то само собой, зеленоватая кожа приятно сопротивлялась, морщилась под давлением линейки, и линии выходили рваными, похожими на ёлочки. Это как скоблить ногтем клеенку, но лучше.

Мама перестала плакать, а потом ушла, но не насовсем, а из комнаты. Это было не так страшно. Федька знал, что мама рядом, слышал, как она выговаривает Славке, как с грохотом ставит таз на пол в ванной и вываливает белье из стиралки, как гремит посудой и орет на кого-то из мелких. Жизнь без Федьки шла своим чередом.

Матвей с Федькой уехали, а остальные Кнюхи остались.

Группа пловцов, ради которой официально организовали эту вылазку, была небольшая, всего двенадцать человек, но, как это обычно бывает, состав расширился благодаря детям организаторов. Один приплод Кнюха насчитывал шесть голов, а кроме них имелись ещё сыновья директора, внук заместителя, племянники администратора… В общем, весь водный фестиваль превратился в один большой междусобойчик для халявного оздоровления детей и отмывания спонсорских денег.

Теперь, когда Аня вернулась домой, у Кнюхов всё должно наладиться, иначе и быть не может.