— Я же, блин, сказал. Хочу, чтобы ты трахнул меня. Только представь, как я буду метаться на твоей кровати, стонать от твоего члена внутри себя, пока наши друзья не будут ни о чём подозревать, — Минхо бросило в жар от этих слов. Эта идея ужасно сильно возбуждала. — Хотя нет, — неожиданно продолжил Хан, останавливая все свои действия. Схватив за пряди волос на затылке старшего и потянув их, он взглянул в глаза, соприкасаясь носами. — Лучше, если ты трахнешь меня прямо тут.

- Я так давно хотел попробовать помучить тебя. Посмотреть, как твой жалкий маленький член будет твердеть только из-за того, что ты хочешь в туалет, - хихикал Минхо, смотря на сжавшийся комочек под этим взглядом. - У меня не маленький член, - Хан ударил старшего кулачком, но при движении его мочевой пузырь заныл сильнее и подал по всему телу такой сильный разряд наслаждения, что Хан не смог сдержать громкого стона.

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

Ему гладят ладонь подушечкой пальца, пока он смотрит на пруд, и кутают в кокон тишины. Джисон надеется, что этот момент растянется на подольше.

После того, как Джисон пристрастился к чёрному лаку для ногтей, Минхо понял, что у него на один фетиш больше, чем он раньше считал.

— Эй, Хёни. Спорим, что ты не лизнёшь письку этой голой статуи? Или незнакомец с веснушками, измазанный корицей с головы до пят, оказывается слишком странным и сумасшедшим для Хёнджина. Но именно это в нём до чёртиков бесит и очаровывает.

— Эй, спокойней, Джисон-и, — женщина выглядела так, будто ничего серьёзного не происходит. — Тебе скорее не за него надо беспокоиться, а за похитителей. После его слов родители Минхо весело захихикали, взглянув кошачьими глазами друг на друга. — Стоп, ч-что?

Мир будто укрывается синей мантией из арсенала мага и все эти фонари и блестящий снег становятся наполнением магического шара. Что покажет ему этот магический шар? Какое продолжение его истории? Все говорят "как карта ляжет", но загвоздка в том, что карты в его руках и лягут они так, как он положит.

Феликсу нравились контрасты, и Хенджин был самым ярким из них. Для всех он — его хладнокровный телохранитель с всегда невозмутимым выражением лица, а для Феликса — страстный любовник с горящим, пламенным взглядом.

У Минхо явные проблемы с агрессией, но что будет если он встретит того самого человека, который поможет ему справиться с этим.

— Почему мне не удаётся полюбить такого же хорошего человека, как ты, Хён?

Чанбин вытаскивает лист салата и пока Чан не убрал руку насаживается ему на два пальца ртом, окольцовывая их губами, а внутри обводя языком. И то, с каким удовольствием он сосёт их, срывает крышу Бан Чану. Он готов поклясться, что это самое горячее, что он когда-либо видел.

Стыдно ли ему было? Отчасти. Лишь за то, что они возможно испачкают вещь. Не больше. Ведь как можно испытывать стыд за то, что его парень залез под брендовую юбку и, со всей прилежностью отличника, отсасывал ему.

Чонин опять шутит над тем, что Сынмин страшненький после стрижки, а старшего это уже не на шутку раздражает. Ну или неудачная попытка Чонина подколоть Кима.

— Ну... тебе правда не противно?.. То есть... в плане... твой язык прямо... там у меня... тебя не смущает? Джисон слушает его с нечитаемым выражением лица, пытаясь разобрать, что конкретно Минхо пытается донести до него через все запинки и заикания, и в ответ отрезает односложное: — Нет.

— У тебя прекрасный зад. — Эм… спасибо? — Минхо кинул на него взгляд и испустил смешок. — А ты извращенец? — Нет, я ценитель прекрасного. Это разные вещи.

Ни Сынмин, ни Чонин не понимали, что делали, не думали о том, что будет завтра и послезавтра, но понимали, что забывать эту ночь им точно больше не хотелось.

— Знаешь, несмотря на то, что ты жалуешься на этого Минхо, ты из кожи вон лезешь, чтобы быть ему занозой в заднице. — Кто из кожи вон лезет? — спрашивает Джисон, потому что успеть на последний рейс в Лос-Анджелес вечером после работы в Мюнхене — не значит, что он лезет из кожи вон, несмотря на четыре с половиной недели, которые он планировал и осуществлял ограбление.

Любить Ли Минхо достаточно трудно. Особенно, когда он твой лучший друг. Особенно, когда хочешь ощущать его поцелуи на своём теле. И уж особенно, когда просто хочешь его. Всего и полностью. — Знаешь, какая моя эрогенная зона? — прошептал Минхо. — Твои губы.

— Джисон, я… — Минхо вздохнул. — Мне не стоило этого делать, да? — Дарить мне кружевное нижнее белье с разрезом на заднице и этими блядскими рюшами? Да, наверное, не стоило.