Скар медленно приблизился к щели, через которую можно было взглянуть на Ровера. Он не мог устоять перед соблазном и решил рискнуть. Подглядывать — ведь не запрещено, верно?

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

он подставился под удар.

— Дорогой мой Ровер, твои попытки нанести удары кажутся мне настолько несостоятельными и безвкусными, что вызывает у меня чувство сочувствия, — произнёс Скар с искусственно накинутым оттенком отчаяния в голосе, в то время как его лицо снова окуталось в знакомой ему патетическую улыбку, которая словно бы отражала его внутреннее настроение, — давай-ка начнём наше танцевальное представление?

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

Только встав под горячие струи, Ровер позволил себе расслабиться, веки опустились, чувствуя, как поток воды градом катится по лицу. Чужие руки мягко обхватили талию, неторопливо поднимаясь выше к рёбрам. — Я соскучился, — выдохнул Скар ему в самое ухо.

Чужие бедра на удивление мягкие, податливые, но в них чувствуется сила и скорость. Шрам гладит их, опускается ещё ниже, целует. Обнимает колени Ровера так, словно ярый последователь наконец встретил своего бога. А мир вокруг продолжает рушиться.

— Знаешь, почему мотыльков привлекает пламя? Не потому, что они чувствуют свою тьму и пытаются исцелиться в нем, наивно принимая за солнце. И не потому, что огонь кажется красивым и завораживающим. А потому, что сбивает их с толку, и они летят прямо в его цепкие лапы, только чтобы банально сгореть. — И почему они хотят гореть? — Задай этот вопрос себе, когда привяжешься ко мне.

- Что, не рад мне? - А в чем тут радость? - Ну.... Например в том, что судьба вновь сводит нас вместе и мы можем поговорить без посторонних надоедливых мошек. - тянет сначала Скар, под конец довольно улыбаясь и ближе наклоняясь к чужому лицу.

Мортефи казалось, что весь мир для него словно пожар. Одна неверная эмоция и его тут же заносит в пламени ярости. Конечно, со временем он научился контролировать свои приступы, но никто и не догадывался насколько тяжело ему это даётся, кроме одного генерала, который давно наблюдает за ним со стороны...