Бриан пришел в себя в новогоднюю ночь — разве что не с боем часов на ратуше. И, наверно, это стало самым большим, самым невероятным подарком, который можно было бы получить от судьбы. Правда, оценить произошедшее верно мешал страх. И ведь пугало даже не то, что теперь точно не удалось бы защитить себя, если бы киллер решил добить чудом выжившего "клиента". Куда больше страшило другое — до конца жизни остаться беспомощным инвалидом, неподвижным, будто полено.

Снилась какая-то дичь: будто бы некто брал Брока прямо на работе — на кухне кафе. Нагибал над рабочим столом с выставленными на нем подносами со свежеиспеченными ароматными кексами и овладевал им, использовав для смазки кондитерский крем. А после еще и скармливал его же Броку прямо со своего члена — трахал его в рот размашисто и уверенно. Так, как в традиционных порно брутальные альфы обычно трахали развратных омег. Вот только Брок омегой-то как раз не был...

— Ты как счастливая монетка, Джок. Приносишь другим удачу. — На хрен других! Что мне до других, если у самого вместо нормальной жизни только дырка от бублика?!

Когда этот чужой альфа велел Эшу заголиться и показать дырку, тот шокированно глянул на отца. Но старый хрыч лишь насупил густые брови, словно напоминая, чему учил сына: «Бета должен быть послушным и знать свое место. Глава семьи – альфа. Омеге боги ребенка выносить возможность дали, так что он второй по главенству. Ты же лишь третий. Замыкающий семейную триаду». Эти слова отца пронеслись в голове огненным метеором, и Эштон дрожащими пальцами взялся за ворот.

— Все альфы — козлы! — Я бы попросил! — попытался вступиться за себя и свой пол Дуглас, но не преуспел. — А козлам сам Единый бог рога носить назначил! — со смехом перебил его Олсен и приставил к голове парочку пока еще не съеденных им румяных рогаликов.

Утро. Час пик. Метро. Дикая смесь личных запахов и эмоций... И беспомощный мышиный писк справа. Герард усмехнулся и, выхватив мальчишку из зажавшей его толпы, буквально за шкирку вынес на платформу. Тот глянул возмущенно из-под налезшего на лицо капюшона и умчался в сторону эскалатора. Смешной. Ерепенится так по-детски забавно. И пряниками имбирными пахнет.

Ну почему, почему всё так?! Почему на противне говно, если задумывалось шоколадное печенье?! И откуда, зараза такая, должны расти руки, чтобы раз за разом сотворять подобное? Из жопы? Не иначе. Потому что вариант «из плеч» не прокатывал никак, хоть чисто анатомически руки у Ирви и были расположены абсолютно правильно.

Сначала казалось, что история с отпускным романом зацепила настолько сильно просто потому, что Мишель вдруг ощутил себя брошенкой, которым тупо попользовались. Но потом... потом, пришло осознание: задето не только и даже не столько самолюбие, сколько сердце. Пропади он пропадом — этот клятый омега со сладким запахом меда и орехов! Медок-то да, был хорош, а вот об орехи все зубы обломаешь!

Из-за приоткрытой двери так и несло густым ароматом разгоряченных альф, а в тот момент, когда Стив с ней поравнялся, до слуха еще и долетел слишком хорошо знакомый звук: громкий шлепок (будто бы ремнем вытянули по влажной коже). А уж последовавший за ним тихий глухой стон и вовсе ввинтился куда-то в самое нутро – туда, где было странное место, которое все определяли одинаково: «под ложечкой». Где она – эта самая ложечка – Стив понятия не имел, но точно знал: если уж под ней засосало, то всё.

Айрен отломил кусочек от плитки темного шоколада, и горький вкус любимого лакомства, легший на невеселые мысли, вновь напомнил о том самом бете — любителе нежных маленьких розочек. Он был Айрену интересен, очень интересен, но те самые цветы, что он и приходил покупать кому-то в подарок, явственно указывали: парень несвободен, а главное, в этой своей несвободе вполне счастлив.

Натан был немолод и болен, но врачи говорили, что шансы на выздоровление есть. И Кайрон согласился бы пойти на все, чтобы помочь своему истинному подняться с больничной койки. Да и как иначе, если этот альфа стал для него всем, если относился к Кайрону, будто к прекрасной, хрупкой карамельной розе? Бесконечно соблазнительной, но для самого Натана запретной…

Врач был категоричен: в организме Тайлера после беременности и родов что-то сбилось. Как результат некогда идеальная фигура расплылась и отяжелела. Впрочем, все это было бы не так и страшно, и при поддержке мужа Тай смог бы полюбить себя и таким — изменившимся из-за рождения малыша! Но Эдвин… подвел. Сначала стал приходить домой все позже и поставил пароль на телефон. А потом Тай увидел его с каким-то стройняшкой в обтягивающих брючках...

Первое слово, которое пришло на ум, когда Руди увидел этого омегу, было таким: ладный. Парень казался ладно скроенным, крепко сшитым и уверенным в себе. Это понравилось. А вот после того, как омега заговорил... После того, как он заговорил, Руди испытал натуральный шок! И эти два слова: «шок» и «ладный» — поразительным образом напророчили капитану Рудольфу Шеферу все, что с ним благодаря этому самому омеге позднее и произошло...

— У тебя все так хорошо получается, Нейл. Просто призвание твое — полы мыть. А ведь какие планы были! Как высоко метил! — Куда это я метил, по-вашему? — спросил Нейл, закипая. — Ой да ла-адно! Все в универе теперь в курсе, как ты за Эваном таскался и умолял его тебя трахнуть. Он пожалел — трахнул. И тут выяснилось главное: что все было из-за его денег, с дальним прицелом. Или, скажешь, не так?

Святой отец Мартин Зиверс сразу понял, что следующие часы своей жизни он станет вспоминать до самой смерти. И всякий раз будет ему от этого стыдно… и сладко. Во всех смыслах.

Гюнт был слишком юн, чтобы понять: в тот день, когда он оказался в числе захваченных террористами заложников, а после был спасен спецназом, судьба свела его с истинным! Позже, когда он все-таки попытался найти свою вторую половину, ему сказали лишь одно: «Не имеем права, малыш, эти сведения секретны». Оказалось, что вся информация об элитном спецподразделении «Вихрь» считается государственной тайной!

Люкá больше всего на свете ненавидел лгунов. И особенно тех, кто осознанно врал для достижения определенной цели. Какую именно преследовал этот омега, объявивший его — бесплодного альфу — отцом своих детей, и гадать не стоило: деньги. Парню просто захотелось красивой жизни, и он решил, что ему есть кого доить!

Фронтмен популярнейшей рок-группы MobiuStrip Пауль Зиверс при всей внешней вырвиглазной эпатажности агрессивным альфой никогда не был и насилие в отношении омег искренне презирал. И вот теперь сам…

Долбаная стиралка не работала! Не работала, хоть ты убейся! И это была не просто катастрофа. Это был Армагеддон… Нет — натуральный армагеддец вселенского масштаба! Как же утомили эти бесконечные кренделя, которые в последнее время выписывает жизнь!

— Плюхи-плюхи-плюшечки, плюшечки-фигушечки, — пропел Дарел растерянно и сам себе показал фигу, потому как было предельно ясно, что вместо свидания, кафе и кино он получит только эту комбинацию из пяти пальцев.