— Рома... - едва слышно прошептал Антон, его голос дрожал и он едва справлялся с нахлынувшими эмоциями. — Тш-ш... - прошептал Рома, обжигая ухо горячим дыханием. Чужие руки скользнули ниже, заставляя Антона чуть ли не подавиться воздухом.

Нельзя—так батя говорил. В нашем мире нет ничего лишнего — девочки с мальчиками, а мальчики, соответственно, с девочками. Всё правильно. Но мне так хотелось сделать это хоть раз.

Бегунок на куртке скользнул вниз, но холода Антон не почувствовал. Снег на варежке Волчонка таял и ледяные капли стекали по шее Зайчика вниз, на ключицы, за шиворот свитера, по спине. И у Антона вставало, когда Волчонок сдавливал его шею сильнее. Он нежно скулил, наслаждаясь тем, как хриплый голос из-под маски называл его "своим милым Зайчиком".

Рома считал, что прокрасться ночью в закрытую школу и целоваться с Антоном за учительским столом — восхитительная затея. Лейтенант Тихонов был в корне с ним не согласен.

–Да как так то а!? –Хах, Тошик, а ты оказывается ужасно играешь.. –Да так не честно! Ты жульничал! Я так не играю!

У Ромы с Бяшей общая проблема, что ставит под сомнение их предпочтения в любви - Антон Петров. И Пятифан, кажется, придумал план, как вычислить, кто из них двоих нравится Антоше больше. И этот план так же надёжен, как швейцарские часы...

Ночь в городе любви и разводных мостов, опустевшие улицы, интересный аппарат, Ромой ранее невиданный, жгучие чувства к Антону и неспособность сдержать себя и проявления своей страсти. Идеальный рецепт.

Каково это - видеть искусство в других? Замечать то, чего не видят другие, запоминать каждый отличающийся элемент и искать в себе силы искренне это любить? Рома знает не понаслышке. Но лишь сейчас ему удаётся ощутить, каково это самому - быть искусством для другого.

Лагерь был самой настоящей пыткой для Ромки. Ему не понравилась эта идея ещё с самого начала. Однако Антон скрасил его мучительное прибывание.

У Антона есть вечная головная боль - дача в той самой глуши, дом на отшибе, который он никак не может продать. Жена с детьми уже привыкли, что раз в сезон он ездит на участок, чтобы покосить траву, убрать снег, проверить замки. Пока Антон едет в переполненной людьми электричке, на телефон поступает столь долгожданное сообщение: "Я уже на месте, жду тебя на станции".

- У тебя такие красивые руки. А ты с ними так неаккуратно обращаешься.

Прохладный летний вечер.. давай сделаем его жарче

Петров догадывается, что имеет над Ромой кое-какую власть, но недооценивает её силу, ибо сейчас Пятифан чуть ли не рыдает от любви. Он и правда любит Антона. Но предложить что-либо страшно. Рома почти на сто процентов уверен, что Петров откажет, ибо тот ему не сдался. Куда сельскому парню, чудом поступившим на бюджет в столицу, тягаться с отпрыском из интеллигентной и богатой семьи? Вышел, разве что, мускулами да лицом, а в остальном - что он может дать Антону, у которого и так всё есть?

Петров бесил Рому до невозможности. Он хотел, чтобы его наконец посадили, но похоже настойчивость Антона всё же поменяет его мнение. Ау, где Рома - полицейский, а Антон - частый нарушитель правопорядка.

Антон уже и не искал смысла в пустоте. Он был потерян в жизни, которая от детства, полного радости и безмятежности, будто по щелчку превратилась в тяжёлые испытания семейных раздоров и финансовых трудностей. Мечты о художественной карьере утоплены в суровой реальности, общение с родными стало вынужденным и не было ни одного солнечного лучика, вызывающего улыбку. В этой серой рутине появляется внезапная надежда на встречу с Ромой, словно ключ к освобождению от пут затмения.

Подарок для Полины, или " Рома звучит как ромашки"

— Грешник...— выдыхает, чувствуя, как влажные губы скользят от шеи и до ключицы, — Чистой крови сын самого дьявола... Старший лишь усмехается, не убирая рук с чужой талии.

У них всё взаимно — любовь, ненависть, насилие. Ебанутость одна на двоих. Антону бы в рехаб, а Роме в психушку, какие нахуй отношения?

Аз опускает голову, беспорядочно двигает рукой сзади, скулит и мечется по всему полу. Царапает его ногтями, когда флют бьёт аккурат по простате.

Что-то милое?