И остави нам грехи наши. Чтобы помнить.

Всё, что могло пойти не так, пошло не так.

Нова боится чувствовать, боится и чувствует.

А если бы Нове не было жаль?

Немного чая, немного сомнений, немного богословия.

Они убедились, что Нова верна, но никто не догадался спросить, кому.

Пять раз, когда Нова чувствовала себя в кругу семьи, но знала, что не заслуживает этого... И один, когда она сделала то, что должна была.

Шена все устраивало. Пока, на свою беду, он не встретил в тюремной камере ловчую времени.

После первого задания Веспер Нова возвращается в Гнездо не в лучшем состоянии.

—Что ты успела им рассказать? —Всё. —Нова, ты предательница. Ты жалкая предательница.

Небольшая зарисовка о том, что творится в спокойные деньки в Гнезде

— Прости меня, я не… — каждое слово давалось с трудом, но Оникс продолжал смотреть на неё в надежде найти поддержку, но реакция Ловчей была громче всяких слов. — Тебе не за что извиняться. — Нова отвела взгляд. Ей тоже было непросто, — Мне лучше уйти. — Нова… Развернувшись, ведьма вышла из комнаты.

Нова была не первой, кто становился частью их семьи, их "Гнезда". Не первой, кого приходилось вводить в курс дела и обучать чему-то. И всё же она была настолько далека от мира Других, выросшая в семье обычных, окружённая обычными, казалось, что ей было бы лучше остаться среди них, если бы не тот факт, что она продолжала быть Другой. Шен допил чай и убрал кружку в раковину. В последнее время он слишком часто думал о ней.

Операция была завершена. Группа захвачена. Источник сил теперь принадлежал Магистериуму

— Ты не предупредишь Нову? — травник был поразительно проницателен, но отчего проявлял эту способность в такие моменты, — Она будет спрашивать. — Вы даже не заметите моего возвращения, а ей будет не до того.

Оникс почти болезненно сжался, прикрыв лицо, а его кошачьи ушки опустились. Он не был готов отказаться от того, ради чего приложил столько усилий, ради чего старались все они, но в той же мере он не мог отвернуться от Новы. Однако все доказательства складывались в логическую цепочку и не в её пользу.

Что-то мягкое коснулось её руки. Девушка вздрогнула, оглядываясь. Рядом появился Оникс в человеческой форме. — Ты так часто появляешься на крыше, что я начинаю беспокоиться за тебя, — шутливо говорит он, прищурившись. Но в его глазах читаются другие эмоции, — или ты вспоминаешь о том, как тебя спас такой прелестный кот, как я? — Такой уж прелестный.

Оникс делает шаг к ней, сглатывает чувство вины и молчит, молчит, ведь знает - она не примет поддержку. Не так, не в такой момент, не после того, как он назвал их поцелуй ошибкой. Ему кажется, что она сейчас исчезнет, словно её никогда и не было, боится тронуть её, думая, что она рассыплется от одного его касания. — Тебе не за что извиняться. Я в порядке

— Они снова нашли способ обрезать нам крылья. Шен молчит. Он знает, Веспер не нужны слова поддержки или пустые обещания. От кого угодно, но не от него точно. Сжимает челюсти от неприятного ощущения внутри. Вспоминает фразу, которую когда-то услышал от Люсьена: «Ярче всего звезда горит в последние минуты». Веспер была путеводной звездой или солнцем для всех, не в том привычном понимании, но была, и он не хотел, чтобы она угасала.

— Присутствие никогда не ошибается. Как нагло и глупо он врал. Ведь именно оно, это жестокое и бесчувственное Присутствие, привязало его к Ониксу. — Значит, ошибаемся мы сами. Таллис поворачивается к ней и улыбается, отчего её скручивает, дробит на части и перемалывает. Она знает эту улыбку и знает, что за ней следует. Она его понимает.