Тяжело, когда ты не можешь спасти человека, и он умирает у тебя на руках. Становится чуточку легче, когда знаешь, что он умирает безболезненно. [au, где Игорь может забирать чужую боль, а Пете действительно повезло]

- Залезай, красотища, будем знакомы. - Не будем. - Ответил Вова, не думая. - У тебя выбора нет. Имя придется сказать. Даже запишем, чтобы не забыть. - Его снова подтолкнули. - А память у меня, знаешь, какая хорошая?.. - Кащей, - крикнули изнутри, - завязывай пиздеть, поехали уже, домой хочется. - Поехали уже. - Повторил «Кащей» Вове.

Жизнь - это праздник, отпраздную позже.

если бы не опасная близость к другим людям и непосредственно к Всеволоду, который, уже не раз заподозривший сына в распутных и запретных связях, а особенно это относилось к каждой юбке короче двадцати сантиметров, в любом случае внушал тайный страх Игорю, то мужчина на зависть и осуждение всем поставил бы Кирилла раком и заставил бы кричать-стонать от наслаждения, чтобы каждое его завывание прерывалось фразой «глубже, блять» и каждый раз Игорь бы говорил «ещё? нет. не заслужил».

Они действуют наркотически друг для друга. Во время близости оба подлетают к небесам и забываются. Когда они вместе, то испытывают невъебенный кайф. Но почему же люди считают это ненормальным?

Они не обсуждают свои отношения, не признаются в чувствах, никак не называются. Любовники — пóшло, для друзей слишком часто засыпают в одной кровати. Кирилл никогда не просит объяснений, не требует верности и не обещает ее в ответ, Игоря это гложет. Ему бы серьезный разговор на кухне, чтобы до полуночи с чашками горячего чая и без шуток. Пусть не Гречкин, но он сам за двоих скажет все, что нужно. Не любовь это, блять, не любовь, — убеждает себя Гром, чувствуя, как мерзко становится в груди.

Оперативнику потребовалось буквально десять секунд на осознание, что хочет сделать Белая, и буквально пятнадцать на то, чтобы достать телефон из кармана. Танька в этот момент, тихо хихикая, уже нанесла первые штрихи своего "искусства". Майский, присев на колено, уже сфокусировал камеру на лице начальника компьютерного отдела.

Так и пошло-поехало, прорвав плотину неловкости и замалчивания.

Ваня хлебает кофе, похожий на растворённые таблетки, и ему кажется, что он чувствует жаркое дыхание у правого уха. Тот человек всегда был справа. Его тошнит.

Ваня осознает то, что наверное было с ним долгие годы, но открылось только вот, когда тридцатка наступает на пятки, — его безумно возбуждает сила и грубость майора Майского. И как всегда, все важные события происходят на работе. Даже если это принятие собственных фетишей.

Интерес у Олега вспыхнул, как только в коридоре их этажа замелькали эти роскошные косы. Сразу стало понятно, что новенький не принадлежит их общажному миру и что он другой. Даже Серый за всеми своими книжками заметил. Но получится ли у Олега обратить на себя внимание такого необычного парня?

В эпоху бандитских разборок и заказных убийств Вадим по прозвищу Дракон чувствует себя, как рыба в воде. Рыба, которой очень хорошо платят - и Дагбаевы, и их враги. Сначала он служит Баатару и пускает слюни на его внука, а потом всё радикально меняется.

Олег думал, что самые страшные минуты его жизни остались в Сирии. — Сюрприз, — ровно повторяет Алтан, и Олег готов бросить пакет, выпрыгнуть в окно и уехать в Сирию первым поездом.

— Одно твоё слово, Волче. И самая смелая, самая развратная фантазия исполнится. — Сергей укладывает голову на одно бедро Олега, а второе гладит поверх брюк. — А Серёже мы ничего не скажем.

Постканон-AU: Шульц выжил, и охотники за головами вновь собираются провести зиму вместе.

Обыгрываются события фильма: — Ну а что у тебя с девушками? — внезапно спросила Лула. — Ну-у-у... — Что? — Слушай, я... вовсе этим не горжусь... — начал он. — Но все, с кем я был близок, были... мужчинами © Всадники только что потерпели фиаско, попавшись в ловушку Уолтера Мебри, однако это не мешает Луле задавать Джеку каверзные вопросы. А Джек уже давно состоит в отношениях, но не таких, о каких думает Лула...

Баки комфортно рядом со Старком. Стив не может отказать лучшему другу. А Тони просто раздражает тот факт, что в его кровати теперь ночуют два суперсолдата.

Ласковые обращения так легко и натурально срывались с губ Ганнибала. Дорогой, любимый, родной, mylimasis, хитрый мальчишка, мангуст, mano meile. Ганнибал не упускал ни единой возможности полюбоваться его смущенным румянцем. А Уилл… Уилл просто звал Ганнибала «Ганнибалом». Он совершенно от этого устал и начал поиск идеального ласкового обращения. И если для этого ему потребуется дразнить Ганнибала самыми дурацкими ласкательными, что же — оно того стоило!

"я бы хотел полюбить свою родину, но она мне любить не даёт". или история о том, как двое парней любили друг друга, зная, что за это им грозит расстрел.

Однажды Брок понимает, что он под прицелом.