Я шагаю по проспекту, по ночному городу... в свои чуть за двадцать Хуа Би приехал из глубинки покорять Пекин. Кто знает, что бы у него получилось, не подними он голову и не заметь одного парня, курящего на балконе. "Что за бред? Ещё скажи, что волосы у него лежат изящной волной, точёные черты лица, совсем не пухлые, но чувственные губы сейчас обнимают фильтр, и это лицо окутывается сигаретным дымом, становясь ещё загадочнее… тьфу!"

Он явился по его душу, а точнее, чтобы забрать его жизнь, с первым снегом. Дракон смотрел, как он приближается. Тёмные боги, у него даже коня, и то не было, и он шёл, тяжело ступая, оставляя на неглубоком снегу чёткие одинокие следы. Да что там коня, даже шлем он ухитрился где-то потерять – безумец шёл с открытым лицом, и его рыжие волосы были просто невозможны в этой чёрно-белой реальности. Видеообложка: https://drive.google.com/file/d/1Skcck59whIgeuci46Y5ZQkmInM-XfO4E/view?usp=sharing

...Мо пытался осознать, что только что произошло – он сразу почувствовал это касание, которое сотнями иголочек прошлось от хвоста по пояснице и выше, вдоль позвоночника, отдаваясь жаром. Этот ублюдок что, его хвост своим трогает?! ! Не омегаверс. Просто мир, где девственники ходят с ушками и хвостиками, напоминающими кошачьи, собственно, до потери всего этого вместе с девственностью.

Ревнующий Хуа Би - настоящий подарок для Хэ Чэна.

— У него есть я, — ровно произносит возникший за спиной Хуа Би. — Я всегда рядом.

— Как ты узнал, что это я? — Кому еще может понадобиться стучаться ко мне в девять вечера в пятницу? — Вернее: кто осмелится.

Правило номер один: никогда не шути про задницу своего босса. Правило номер два: если ты все-таки шутишь про задницу своего босса, будь готов к определенным последствиям.

Плана у Гуаньшаня нету. Хотите верьте, хотите нет.

И кусаются они не только от злобы.

Хэ тянет губы в легком, но пугающем оскале, не разрывая зрительного контакта. Приподнимает голову, кивая Рыжему, мол: «че палишь?». У Рыжего нет ответа. У Рыжего нихуя нет, кроме странного зуда под кожей. И, по-хорошему, не нужно реагировать на эту провокацию, но Мо ведет за взглядом Хэ, как за магнитом. Он встает и идет прямо на танцпол. Прямо к этой псине в лапы.

Реакция может быть непредсказуемой — вам могут откусить руку, которую вы кладете на плечо бешеной псины, вам ее могут вывернуть, а еще эти самые псины умеют обижаться. Вы когда-нибудь пытались вернуть доверие злобных собак? А приручить того, кто изначально не приручаем?

– Завтра может и не быть, – сипло отвечает Гуаньшань с этой надломленной и рушащей полуулыбкой, и Тянь хрипло, побежденно выдыхает. Ему вдруг мерещится так и не озвученное окончание фразы: «Завтра может и не быть рядом тебя».

– Тебя перед камерами очень легко захотеть, Солнце. Но тебя настоящего еще легче полюбить.

Иногда Цю думает – лучше бы он не знал, что где-то там, в пепельном пространстве за ребрами Чэна, все еще бьется сердце.

Соулмейт!AU, где в день восемнадцатилетия на запястье человека появляется имя его родственной души.

— Смотри сюда, страж. Насчёт грудной клетки. Её ему разорвали ещё при жизни. А это, как ты знаешь — практически нереально. Никому такого еще не удавалось. — он взгляд на Тяня поднимает, даже не замечая, что на его лице слизь налипла. — За тысячи лет — никому. У него руки от чего-то тремором схватило и улыбаться он перестал. Во взгляде убийственная серьёзность, словно ему не труп оборотня подсунули, а что-то, чего он в жизни не встречал. Сверхъестественное детективное ау.

В жизни А Цю есть три вещи, которые он категорически терпеть не может: идиотов (особенно малолетних), тёплое пиво, и когда идиотом он чувствует себя сам

Перестать защищать эту спину — подобно смерти, хуже смерти. Весь смысл жизни Би, — это борьба, борьба с ним или вопреки ему, — за то, чтобы он жил. Жил дольше, чем паршивая судьба отвела ему за все грехи семьи.

Его черные бинты в бурых пятнах, кровь течет по роже — и он отвратителен, как дворовая псина или канализационная крыса. На таких даже смотреть не хочется. Но Чэн отворачивается, чтобы уйти, а он кидает ему в спину грубое «ну и иди нахуй». Поворачивается — и он не извиняется. А это уже не по правилам. На это уже нельзя не смотреть.

floristics!au. // Рубашки бутонов нещадно тронуты черным — ему нужно или впихнуть эти розы как можно скорее, или потом получать люлей от начальства за огромное списание. Пятьдесят гребаных стеблей. Пять-де-сят. Говенная расцветка, сто́ят дорого, а стоя́т — хреново. Да, вселенная должна сжалиться и завести в его магазин какого-нибудь придурка с огромным кошельком и крохотными мозгами, который о цветах знает только то, что их можно дарить. Просто обязана.