— Все в порядке, скоро мы будем дома, — выдохнул Иван прямо в ухо, заставив волну мурашек пробежать по холодной спине. — Я здесь, Тилл. Я тебя спасу.

Пришельцы решили, что шоу должно продолжаться, и это не обязательно должен быть песенный конкурс. Ведь заставить людей петь и выступать можно по-разному.

-Луна... -Да. Ты не против носить со мной парные кулоны? -Но почему? Тебе не кажется, что всё это выглядит не совсем так, как должно быть у друзей. -А что, если я хочу выйти с тобой на новый уровень отношений? -О чём ты говоришь... -Тилл, я люблю тебя. - Иван взял кулон из рук парня и аккуратно застегнул его на шее. -С Днём рождения, мой Бог.

Café AU | #ALNST | #IVANTILL — Так, Тилл. Знаю, прозвучит плохо, но мне нужно уточнить, — она остается дружелюбной, но с голосе есть определенная серьезность, — вы двое в отношениях? Когда горячий коллега все время пристает к тебе, но ты замечаешь это только после вопроса менеджера, спросивший тебя, хочешь ли ты разобраться с этим.

Выходит, Иван касался его целенаправленно; будто хотел вылизать эти буквы, как пёс вылизывает больное место.

теперь он видел. видел, но было как-то слишком поздно. потому что точно также он совсем недавно видел его бездыханное тело у своих ног.

Он поднял руку и замер, но через пару секунд все-таки разрешил себе отодвинуть пряди светлых волос, чтобы взглянуть на ресницы прикрытых глаз. Люди давно потеряли веру в Бога, но Иван помолится. По-настоящему, в первый и последний раз. Не за себя. За того, кто слишком живой, чтобы позволить ему сломаться и проиграть. / 6 и 7 раунд от лица Ивана и Тилла.

На его дверной ручке червь. На его дверной ручке ЧЕРВЬ. На его дверной ручке червь. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ЧЕРВЬ И КТО ПОЛОЖИЛ ЕГО СЮДА, — очень спокойный и нормальным голосом спросил Тилл. Из-за коридора высовывается голова, черные волосы и пухлые детские щечки: — Я это сделал, — шепчет Иван, — ты не любишь червей? — Что? Нет. Они мне нравятся, — говорит Тилл, — они такие...червивые. За одну ночь Иван из двадцати трех стал семилетним. Кажется, только Тилл с трудом к этому привыкает.

Что, если Хёна и Мизи успешно спасли Тилла и Ивана через несколько секунд после их выступления?

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Суа сталкивается с Иваном в загробном мире после его "самопожертвования" в шестом раунде.

Тилл всегда любил Мизи. Ее блестящие розовые волосы, янтарные глаза, завораживающий голос и сияющую улыбку, от которой попросту невозможно оторвать взгляд. Тилл никогда не любил Ивана. Его тёмные, иногда сальные волосы, глаза, словно черные дыры, его до боли привычный голос и лживую улыбку, из которой небрежно торчал белый клык.

Перебирая светлые волосы Тилла в пальцах, Иван чувствует себя слишком хорошо. Он не способен забрать печаль парня, но если он может на мгновение утешить его — это согреет Ивану сердце.

Они съехались пару лет назад. Прямо после того, как беготня Ивана за этим бедолагой, длинною в пару лет, наконец дала плоды. Сборник драбблов по актерской АУ.

Иван перестал думать о своей смерти, когда заметил его... Теперь он чаще думает о чужой смерти.

Солнечные летние дни в старшей школе, обеды на крыше, неловкие признания и первые поцелуи. "Поцелуемся? Сейчас все так делают. Давай попробуем, Тилл"

Смерть наступит так быстро. Разве это справедливо? Разве они не могут жить счастливо? Так и начался их шестой раунд, раунд в котором им придётся петь ради победы. Кто-то обязан будет умереть, проиграв другому. И этим кем-то точно будет не Тилль.

— Порой я не могу понять, есть ли у тебя в голове что-то помимо Мизи и музыки. Скрывая угрызения совести под своим обычным скверным характером, Тилль усмехнулся. — Ну, а чем отличается Иван? У него в голове нет места ни для чего, кроме как злить людей и играть на пианино, которое он так любит. Хёна, барабанившая пальцами по столу, замерла, подняла взгляд, и уставилась на него, ошеломлённо замолчав. — Что? — спросил он. — Почему ты так на меня смотришь? — Ты думаешь, Иван любит... пианино?

Табло оповестило о его победе. На сцену тут же взбежали создания в защитной экипировке и хладнокровно, не церемонясь унесли тело Ивана куда-то за кулисы — как отработанный материал. Так нельзя, но Тилл лишь вытягивает руку им вслед, не позволяя себе издать ни звука. Но развернувшаяся перед ним тогда картина была лишь каплей в море мук совести, которые ему предстояло пережить, встречая во снах свою единственную чёрную печаль.

— Суа, — начинает Иван. — Как думаешь, мне пойдут розовые волосы? В ответ она легонько шлёпает его по затылку. — Ты серьёзно? Нет. Иван с улыбкой наклоняет голову. — Тогда, наверное, мне лучше купить очки. // Иван и страдания влюблённого подростка.