Денис хватает его за грудки и затягивает в новый, более уверенный поцелуй, придавливая всем своим весом к речному дну. Ледяная мерзкая вода заливается в уши, в нос, но Титову наплевать абсолютно. Он тонет. Но не в воде, а в Максе.

Ночь, поезд, везущий их к монастырю... Монастырю, блять! А Титов громко трахается на нижней полке с журналистом, которому только что в лицо кричал, как сильно он ненавидит их всех. Ебаное безумие. Но Титову оно по вкусу.

— Это аморально. Так нельзя! — шепчет присев Раф, и натягивает на себя одеяло, наверное, надеясь скрыться под ним от возлюбленного. Ему слишком стыдно делать это при постороннем, пусть даже при том, что этот самый посторонний спит...

У Олега снова шумит в ушах и перед глазами всё плывёт. Взгляд скользит по чужому лицу, шее, крепким светлым плечам. Мозг уже прикидывает, можно ли Володю разложить на ближайшем тренажере, а может и просто на полу. Олег осторожно поправляет ему слишком широкий разрез футболки. — Ну… нет, в принципе, я бы мог помочь. Чисто по-дружески.

Денис – изваяние из слоновой кости, мечта древнегреческого скульптора периода архаики – становится на колени. Пульс начинает стучать в висках, когда он складывает ладони в молитвенном жесте. Имя Денис первоначально являлось народной формой имени Дионисий или Дионисиос, которое означает "принадлежащий Дионису" – богу виноделия и веселья, оргий, религиозного экстаза. Макс думает, что религиозный экстаз – отличное оправдание тому, что сейчас у него стоит так, как не стоял ещё ни разу в жизни.