Хэ Сюань влюбился первым, но Ши Цинсюань — сильнее.

Что будет, если родители и близкие Богов Высших Небес смогут с помощью Бога Смерти восстать из мёртвых и появится на три дня в столице? Какая будет реакция? Как они проживут эти три дня? Что будут делать? Будут ли стычки у них? Давайте на это дело посмотрим со стороны!

Ши Цинсюань случайно узнаёт о правду о подмене судеб, и эта правда способна его сломать. Хэ Сюань неожиданно для самого себя понимает, что не хочет видеть Повелителя Ветров сломленным.

Это был белый кот, с грязной белой шерсткой и синими, словно море, глазами. Он шипел на всех, кроме Цинсюаня, ласкался только к старине Фэну. Даже проявлял своеобразную заботу о нем, шипел, если видел, что тот изранился где-то, будто ругал. Так был кот похож на одного человека, что получил кличку "Гэ".

Название говорит само за себя.

С тех пор ученики Хуашань были объединены общими страданиями. Единственным источником утешения для них было то, что, через что бы Чхон Мён ни прошёл, он хотя бы делал то же самое со всеми остальными. По крайней мере, до появления "хёна" Чхон Мёна.

Все узнают, что, на самом деле, Чхон Мёну сейчас всего семнадцать лет.

Родственная душа Лю Цингэ чаще всего получала травмы. В детстве Лю Цингэ не проходило ни дня, чтобы на его коже не появились синяки, ссадины или даже следы от кнута. Его родители очень переживали. Так что Лю Цингэ не мог не задумываться что за жизнь была у его соулмейта. Одно можно сказать наверняка, его родственная душа была очень сильным человеком... Следы никогда не болели, пока на его предплечье не появился чистый тонкий разрез. Тогда стало больно.

Когда Наследний Принц Сяньле просил для себя наказание, Император Небес был чуть более креативен, чем кто-либо мог подумать. (Или: Се Лянь живёт восемьсот лет в качества кота.)

– Сяо... Цинцю-шиди, пожалуйста. Тебе лучше успокоиться и не устраивать сцен. – Если она не может держать свой язык за зубами, – угрожающе, до скрипа сжав челюсти прошипел он, не давая главе секты просто так закрыть эту тему. – Цинцю... – Она была и твоей сестрой тоже! – не выдержал Шэнь Цзю, вскакивая со своего места и отбрасывая любые попытки сохранить спокойствие. Юэ Цинъюань вздрогнул. – Это нормально, если тебе плевать на меня, но не смей так говорить о ней! #for_myself

Все произошло зимой, все произошло вечером || люцзю + дарованный ау

- И что вы хотите от меня?.. - выдохнул Чхонмён, смотря на взволнованные взгляды Пяти Мечей. - Сасук ведёт себя пугающе! Ударь его по голове! / ученики замечают, что Пэкчхон ужасающе идеален.

Страшная болезнь поразила Хуашань, заразив юных учеников третьего поколения. Маленький Чхон Мён хочет облегчить бремя, лежащее на плечах его сахёнга, пусть даже на самую малость. Но его искренние попытки не увенчались успехом. (или: Чхон Мён ревнует, что Чхон Мун уделяет слишком много внимания больным ученикам, а не ему, поэтому он пытается привлечь его внимание в манере Чхон Мёна. Это не удается.)

Чхон Мён смотрит на поле боя, на детей, которых ему удалось защитить и уберечь, и чувствует, как на него давит тяжесть его судьбы. "Всё кончено", думает он. (Горящая свеча мерцает последними угольками. И мир страдает от последствий.)

Ребёнок смеётся ему, и, по какой-то неведанной причине, он не может оторвать от него глаз, чтобы накричать на стариков; он чувствует, что эти маразматики снова глупо улыбаются невесть чему. — Чхон Мун, — озвучивает он, и сухие осенние листья шуршат от движений ветра, когда он думает, что ребёнку, наверное, холодно. (Или: Чхон Мён и Чхон Мун в AU обмен возрастом.)

Сразу в двух местах поднялась суета. Хо Гамён стаскивал с кровати закутавшегося в одеяло Чан Ильсо, призывая пойти на Гору Хуа вновь, а ученики Хуашань пытались подбодрить Чхон Мёна, который неподвижно лежал и вздыхал. Нет, почему два сильнейших человека Канхо лежат и ничего не делают в разгар войны и не готовятся к скорому приходу Небесного Демона?! Вы собрались победить его, вогнав в депрессию????

— Даос-хён, а даос-хён, чтобы ты сделал, будь я тараканом? — спрашивает его Тан Бо, весёлый и задорный, с глупой улыбкой, закрывая ему солнце; он отворачивается от этого светящегося лица. Тем не менее, Чхон Мён отвечает так честно, как есть: — Убил бы, — и сопляк драматично охает позади него.

Им Собён после собрания Союза Небесных Соратников остаётся в доме семьи Намгун, пользуясь гостеприимством главы. Не было ни Божественного Дракона, ни невежественных бандитов; тишина... - Глава Намгун, прошу, возьмите меня в жёны! ... это был первый его выходной за столько лет. Тц.

— Женись на мне, — говорит Тан Сосо. В одном мире, этот же человек не видел в ней ни женщины, ни девушки, никого, кроме маленького ребёнка, поэтому он сбежал от неё (а она прямо за ним), не понимая, как он вообще оказался в этой ситуации; в этом же мире, этот человек, старик, который, по неясному умыслу судьбы, в теле молодого человека, всё ещё видит перед собой исключительно ребёнка, но он отвечает со спокойствием, которому могли бы позавидовать монахи: — Хорошо.

Итак. Ло Бинхэ получает лучшего и худшего учителя, который у него бы мог быть. (Или: у Чхон Мёна определённо есть дела поважнее, чем торчать в Бесконечной Бездне и пытаться понять тощего брошенного ребёнка с иностранным языком, но, что же, его сопляки сделали его немного сердечным; он не оставит этого ребёнка умирать).