Коты они и в Хоггвартсе коты, но этот... Есть в нем что-то особенное, что-то... Родное? Может, легкий флер игривой придурковатости? Одно ясно, в свои проблемы он втягивает всех с удивительной непосредственностью и грацией истинного Барсика с герба Гриффиндора.

Драко - светловолосый, стильный, и естественно, он привлекает к себе внимание. Гарри – герой, с отличной фигурой и удивительными глазами. Следовало ожидать, что «третий лишний» рано или поздно появится на горизонте.

Снова седьмой курс. Малфоя преследует запах, которому он не может противиться.

Соулмейт АУ, где шрамы одного соула появляются на теле другого бутонами определенного вида цветов

Так что же случится, если напугать Малфоя?

«Мальчик, Который Выжил, женится» - кричал заголовок. Колдография: Поттер под руку с Уизли на приеме, в парадной мантии, она в длинном платье с глубоким вырезом, оба смотрят в камеру и смеются, машут руками. Счастливые, солнечные, лживые до глубины своих мелких гриффиндорских душонок. Тот Гарри, которого он знал, никогда бы не стал так радостно позировать Пророку. Тот Гарри, которого он знал, никогда бы не женился на Джинни Уизли.

Что если Гарри все-таки забрали от Дурслей, только это были вовсе не маги. Куда история повернет на этот раз?

— Ааах... Гарри... — произнес Малфой, когда почувствовал, как член больно упирается в ширинку. — Что, Драко, уже хочешь меня? — Дразнящим голосом спросил Поттер. — Да, Гарри, я хочу тебя, пожалуйста... — умолял блондин. — Тебе уже исполнилось семнадцать, а ты всё клянчишь, как маленький ребёнок. Ты не повзрослел, малыш.

Гарри признаётся Малфою в любви, но тот отказывается встречаться. И Гарри узнаёт, что причиной этому один /маленький/ секрет.

Он бежал из Слизеринских подземелий, не разбирая дороги, но оставляя за собой шлейф аромата, что принадлежал течной омеге. Он думал, что спасает свой зад, но сам следовал за феромоном истинного.

Люциус желает денег и восстановления имени, поэтому продает сына самому влиятельному магу — лорду Гарольду Поттеру-Блэку-Певереллу. Чем закончится эта покупка для Гарри, если Драко в него влюблён?

Он стоял в окружении ликующих друзей, с трудом начиная осознавать, что они выиграли, прошли через этот ад, многое потеряв, но все же больше сохранив. Спасли самое главное – будущее. Впереди будет еще много слез горя, но сейчас, в эту минуту на глазах людей слезы радости. И Гарри почти счастлив.

Драко и сам понимал, что в Хогвартсе ему будет лучше. Спокойнее, уж точно. Если, разумеется, один шрамоголовый идиот соизволит свалить на праздники к Уизли.

Драко не мог подобрать слов, так, чтобы не скатиться в богатый запас обсценной лексики. А скатываться он никуда точно не хотел, поэтому просто пялился как идиот на Поттера, который прекрасно себя чувствовал, расхаживая по школе в коротеньких спортивных шортах.

В мире, где каждое прикосновение истинной пары оставляет временный яркий след на коже, Драко Малфой внезапно осознает, что вся его жизнь - одно сплошное клише, потому что Мальчик-Который-Выжил-Дважды понятия не имеет, что это такое - чужое личное пространство.

— Если вы считаете, что мне самому это доставляет удовольствие... Вести стадо баранов приобщаться к культуре… — Снейп брезгливо оглядел всех своих подопечных и рявкнул: — Поттер, сядьте вы уже, наконец, рядом с вашим Малфоем и не маячьте. — Каким еще “вашим”? — мгновенно вскинулся Драко. — Чего это он вдруг мой? — одновременно с ним ощетинился Гарри.

Сваренное в паре с врагом зелье Амортенция вносит смуту в привычные отношения.

В тишине магазина оба заливисто рассмеялись. А дальше голоса зазвучали так, как они привыкли - губы в губы. Так, чтобы слышал только брат. – Нам нужно… – …срочно связаться с Гарри. – Он будет в восторге… – …и будет нам должен… – …до конца своих дней.

Гарри всегда замечал девушек с макияжем. Правильно подобранный тон, накрашенные ресницы, помады… Гермиона с аккуратными черными стрелками, едва заметными на ее коже, густыми ресницами и ярко красными губами вызывала у него восторг. О возбуждении, разумеется, речи не шло, да и за десять лет отношений Гарри смотрел на Драко по-разному: с удивлением, с восхищением, с обожанием и любовью, но он никогда не смотрел на него так. Это напрягало. Это злило. И это пугало.

Гарри не стоило прятать загадочную надпись на своем теле от товарищей, которые и так не видят дальше собственного носа.