Минхо не любил курортные романы и ехал в отпуск совсем не за тем, чтобы влюбиться. Но, когда друг оставил его, сам погрузившись в веселье, Минхо ничего не осталось, как согласиться на приключение с его новым знакомым.

Хёнджин говорит, что Минхо и влюбился — вещи не совместимые, но Минхо бы поспорил, учитывая то, какими глазами он смотрит на новенького преподавателя по праву.

Сидеть на паре программирования тяжело. Сложно читать и понимать компьютерные коды, сложно думать, когда стояк давит на ткань джинсов, сложно улавливать слова преподавателя, когда прямо на простату давит анальная пробка, сложно не застонать на всю аудиторию, когда сам же преподаватель контролирует вибрацию на игрушке. Сложно...

Только Ли Минхо имеет удовольствие лицезреть, как строгий профессор английского языка превращается в стенающую лужу, обкатывая его лицо.

Джисон честно старался сосредоточиться на зачётном тесте, но мысли о его парне, что не уделяет ему внимание из-за работы берут вверх. Хорошо, что молодой преподаватель на замене может войти в его положение.

— Тебе идёт быть послушным, Хёнджин, — хрипло выговаривает на ухо Феликс, делая более грубый толчок, а Хёнджин протяжно скулит, — вел бы ты себя так же хорошо на лекциях, цены бы тебе не было, — из груди Феликса вырывается рык, руки перемещаются на поясницу и ниже, впиваясь в задницу Хвана. // или ау в которой третьекурсник Феликс заменяет профессора по английскому у второгодок, а Хёнджин (не)взлюбил его с первой лекции //

Хёнджин учитель литературы, у которого есть страничка на онлифанс с кучей ебабельного материала для взросых, а Феликс случайно натыкается на аккаунт и считает это идеальным поводом, чтобы манипулировать сексуальным учителем.

У Сынмина шило в жопе и не иначе. Он раздражает Минхо так сильно, что ещё немного и у него точно начнет дёргаться глаз. Как можно быть таким несносным? Сынмин буквально выводит из себя своими дебильными выходками.

— Ну же, скажи это, — протянул Ли. — Мяу-мяу.

У Джисона проблемы с контролем гнева. Минхо, кажется, и есть сам Гнев. // Ценному заложнику положено жить в доме врага, проявлять уважение и не высовываться лишний раз из комнаты, ставшей темницей. Но самое главное — оставаться невредимым. Впрочем, Джисон любит нарушать правила.

— Будь послушной куколкой, Ликси, и слушайся своего начальника, — прошептал ему на ухо Чан.

Феликс кидает на пол свою рубашку, извиваясь в чужих руках, крепко держащих его за талию. — Мы ведь никому не скажем об этом, верно, котёнок? — шепчет Чан на покрасневшее ушко, губами прихватывая мочку, и младший хнычет, сходя с ума в его объятиях. Он мелко кивает пару раз, и Чан, хмыкая, целует его в шею. — Договорились, солнышко.

Чонин все пять лет учёбы в универе не мог понять, а зачем ему вообще еженедельная пара истории? Самый нудный и ненужный предмет, который каким-то образом остался у него аж до последнего курса. Но когда в середине года мерзкую старую женщину заменяет молодой широкоплечий препод, история начинает казаться все более интересным предметом.

Будущий педагог, прилежный ученик, послушный сын — это не про него. Его внешность слишком обманчива, губки бантиком могут послать тебя на три весёлые буквы, а хрупкие руки оставить дыру в голове. Любимый девиз парня — «Правила нужны, чтобы их нарушать». Он придерживается этой тактики даже со своим преподавателем по английскому — Хваном Хëнджином, которого он случайно спутал с учеником университета.

Это была шутка. Это была просто шутка, и Джисон собирался переждать её, какую бы остроумную ответку Минхо ни припрятал в рукаве. Минхо замирает, с вызовом склонив голову набок. Он бормочет что-то вокруг кусочка засахаренного попкорна, зажатого в зубах, наклоняясь ближе, приглашая. — Давай, Джисон, — поддразнивает Минхо. — Мне показалось, ты сказал, что голоден. Джисон слишком поздно осознает, что остроумной ответки не существует.

Что если бы Вэй Ин понимал, что не справляется со своей силой? Цзынь Цзы Сюань и Янь Ли были живы и у малыша Цзинь Лина была семья. А если бы Цзян Чэн знал, что в его груди золотое ядро шисюна? Их отношения были бы совсем другие. А Лань Чжань... А Лань Чжань всегда будет рядом.

Влад кричал, не сдерживая мук, до хрипоты, до забытья, пока в какой-то момент вездесущее адское пламя не сконцентрировалось в одном месте его тела, над сердцем, словно именно за него из последних сил цеплялась его проклятая душа… В порыве безумия разорвав на себе одежду и готовясь вместе с душой вырвать себе и сердце, Влад заметил, как прямо у него на глазах выше левой груди проступила кровавая морда, точно невидимое раскаленное клеймо оставляло свою печать на его проклятой во веки веков шкуре.

Хан не уверен, когда его жизнь повернула не туда, что сейчас он в мужском туалете университета натягивает на свои бедра короткую юбку сестры Чанбина в сине-красную клетку, косо поглядывая на кружевные носочки, которые ему тоже придется натянуть на свои лапы 43 размера.

— Знаешь, мне всегда было интересно, — Вэй Ин открыто рассмотривает взглядом юное тело, даже не пытаясь скрыть явное желание развязать многочисленные завязки на этом сложном наряде. — Тебе пойдёт моя одежда?

Если Сюэ Яну что-то в голову взбредёт, так просто это из неё не выкинешь. > Четвёртая часть серии про и темнючный фиксит.