У Томы по жизни всего две проблемы. Раз: членство во всех существующих студенческих организациях. Два: английский язык Камисато Аято. // универ!AU, в которой Тома соглашается быть репетитором Аято, и это приводит к настоящей катастрофе

На этот раз его целью было спасти ту единственную жизнь, чьей Сайно дорожил больше собственной. Если для него и существовал персональный ад, он начался в тот день, когда телефон Тигнари издал ровно три гудка и выключился насовсем. // урбан-фэнтези!AU про загадки джунглей, тайные знания и цену за спокойную жизнь. Сиквел к макси «Как поют пески»

Соулмейты связаны красной нитью. Только они могут её видеть. В день похорон отца Дилюк режет нить связывающую его с Кейей.

Человек, с которым Скарамучча умудрился переспать на одной из вечеринок, был действительно незабываем в постели. Он и вправду надеялся, что они ещё встретятся. И они таки встретились. Встретились, когда у них появился новый преподаватель литературы.

Сайно до сих пор оставался загадкой, над которой Тигнари мог биться всю жизнь и всё равно вернуться к той логике, с которой к ней подступался. Быть терпеливее. Быть спокойнее. Быть добрее. У них точно получится. // кусочек сахара для ребят, у которых не было на это времени, но которые это заслужили. Спешл к макси «Как поют пески»

Для протокола давайте обозначим одну вещь: Тигнари не хотел во всём этом участвовать. И погоня за затерянным сокровищем в компании наёмника, который его ненавидит, не заставит его изменить своё мнение. // урбан-фэнтези!AU про ожившие пустынные легенды, гробницы, погони, вынужденное сотрудничество и жажду наживы, которая превращается в нечто большее

AU, в котором Сайно – программист, кибервзломщик, айтишник, компьютерный гений и просто замечательный парень в одном лице, и к нему за помощью в своём расследовании обращается величайший из ныне живущих детективов Сиканоин Хэйдзо собственной персоной.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.

Когда из далёкого Ли Юэ, лежащего за горизонтом и разделённого с регионом мудрости глубинной каменной пропастью, пришло письмо об открытии Разлома, Тигнари не сомневался, что поедет. «В Разломе уникальная фауна» – таким был официальный предлог его отъезда вместе с Коллеи. Истинная причина, которую знали лишь трое, была иной. В лесу Авидьи уже некоторое время происходило что-то необъяснимое. И Разлом – единственное, что приходило на ум.

Ничто так не способствует быстрому пробуждению, как обнаженный Тигнари, оседлавший бедра и шепчущий прямо в губы: «Пожалуйста, Сайно. Ты очень нужен мне прямо сейчас».

Они встречались и говорили обо всём на свете, обменивались новостями и улыбками, и Тигнари пенял, что Сайно редко отвечает на его письма. А затем Сайно снова уходил, и следующая встреча могла быть через месяц или несколько, а могло её и вовсе не быть — потому что для матры это совершенно нормальная перспектива. Одна из причин, почему он наступал себе на горло и не мог сказать прямо.

Факел до сих пор горит, встречая тусклым сиянием издалека, и Сайно удивляется тому, что его дождались. Удивляется ещё и потому, что в ослабшем теле Тигнари ничто не отзывается на приближение махаматры: ни привычно дёргающиеся кончики ушей, ни переливающиеся любопытством глаза.

Эти двое всё ещё живут вместе. Удивительно, как только они переносят друг друга? Вероятно, происходит это на взаимовыгодных условиях, или быть может..дело в другом? Насколько бы трудно не было Кавеху мириться с истинной природой возникших к соседу чувств, от себя не убежишь. И тот уже был готов это принять, лишь бы Хайтам перестал вести себя как бесчувственный чурбан. Удастся ли блондину в конце концов достучаться до его эмоциональной составляющей и привлечь внимание нелюдимого приятеля?

Загадочное самоубийство в Академии, череда фэйлов с расследованием или раздражающее соседство: что добьёт Аль-Хайтама раньше? Всё вместе понемножку. И кто же это у нас опять влипнет в историю? Не переключайтесь! Мы вернёмся после короткого флешбэка.

У аль-Хайтама нет проблем, кроме Кавеха. Заплести косу, приготовить завтрак, вытащить из канализации, выхаживать всю неделю из-за больной ноги — к глубочайшему сожалению Хайтама, это лишь малая часть из всего списка причин, по которым Кавеха можно смело выгнать из дома. Или, наоборот, причины не выгонять…

Кавех оттянул нижнюю губу Аль-Хайтама, зажав ее зубами, и жарко прошептал в самый рот: — Я хочу тебя.

Праздник Сабзеруз повторяется снова и снова, но только Аль-Хайтам вынужден помнить каждый прошедший день до тех пор, пока Академия будет изъявлять желание продолжить сбор снов. В конечном итоге он узнает кое-что о Кавехе и, возможно, о себе тоже. — Я всё время продолжаю возвращаться к тебе, — рассмеялся он, но прозвучало это слегка нервно. — Разве это не печально? — Печально? Кавех поддел траву носком ботинка. — Ты меня не любишь. И никогда не полюбишь.

–Я тебя люблю. Фраза болезненно повторилась несколько раз в голове. Она заставила перестать дышать, лишиться дара речи и уставиться на собеседника, когда на лице то ли сожаление, то ли удивление.

Кэйя продолжает улыбаться даже в самой не простой ситуации, ему это необходимо, ведь он ненавидит, когда за него волнуются. Даже сейчас, заходясь кашлем и доставая изо рта окровавленные лепестки травы-светяшки, он улыбается, смеётся от нелепости ситуации. Кто бы мог подумать, что эта болезнь способна одолеть доблестного капитана кавалерии, что сейчас умирал в доме названного брата.

..сжатые на губах ладони окрасила смешавшаяся со слюной кровь. на напрягшихся глазах непроизвольно выступила влага, и альберих без лишних церемоний ударил себя кулаком в сердцевину груди, за очередным хрипом разом выбивая росток смятой травы-светняшки. ее крупный плод, испачканный желудочным соком, выглядел жалким зрелищем на фоне исконной красоты этого растения. кэйя придушенно хмыкнул — даже цветы в нем распускались уродливыми.