Люцифер резко отдёргивает мягкую ткань женской футболки вверх, оголяя ребра, и с ужасом наблюдает, как перед его взором вырисовываются глубокие порезы, вызванные оскорбительными словами в сторону той, к которой всегда жаждал испытывать равнодушие. В эти секунды дьявол просто задыхается и умирает, отказываясь воспринимать действительность, а Вики медленно и тихо впадает в отчаяние. >**Soulmate!**AU, где у родственных душ появляются порезы на теле, если они оскорбляют друг друга.

- Спорим, что я влюблю в себя Уокер ровно за десять дней?

— Эвтида. Эва не реагирует, все еще любуется. Ждет, что будет дальше. Амен гипнотизирует ее, как змея добычу. Повторяет тише: — Дарующая жизнь. Шезму смотрит на него во все глаза, в голосе его столько нежности. Он наклоняется близко к ней и шепчет прямо в губы: — Не зря так отец нарек.

Фотография, случайно отправленная не туда.

Отчаяние порождает жестокость.

...этот цикл, замкнутый круг их хитросплетённой судьбы, соединился прямо сейчас, в этом памятном месте, пронзая насквозь времена и пространства.

Наверное, она была счастлива. Да, точно счастлива. Преступно. Грешно. Неправильно.

— Мне жаль, — выдохнул он. — Признаюсь, не ожидал, что все же застану тебя здесь. Полагал, что соврала мне, а теперь даже расстроен, — Амен медленно прокрутил вино в кубке и сделал большой глоток, — не для тебя это место. — Почему же? — печально ухмыльнулась Эва. — Слишком юная? — Слишком красивая…

Уже остывший от палящего солнца песок приятно ласкал ее стопы. Она кралась тихо и неспешно, словно давая себе шанс отступить. Все еще раздумывая, какую отчаянную глупость она собирается совершить.

— Расслабься, господин. Ласковый шепот опалил его ухо, когда Эвтида ненадолго прервалась, прежде чем снова вернуться губами к его напряженной шее. Чуть прикусила тонкую кожу, оттягивая ее зубами, а после сразу зализала место укуса, где уже начали проступать алые следы. — Позволь мне помочь тебе, — едва не стонет она, подаваясь тазом вперед, чтобы вновь потереться лоном о широкое бедро. — Дай напомнить, что за пределами этой комнаты тоже есть жизнь.

Этой ночью сбылись худшие опасения Эвтиды. Охотник вернулся с добычей. В роли добычи - её друг и наставник. Что делать девушке: сдаться на милость победителя или бежать?

Другой конец нити, которую дьявол привязал к моим крыльям, он прикрепил к твоей ножке.

– Останешься на ночь? Или дольше?

Кадзу любил разрушать. Только вот сам не заметил, как сломался.

Вернувшись в деревню, они снова могут не скрывать своих чувств...

Скупой на слова, Кадзу не говорил о чувствах – показывал. Поцелуи, легкое касание рукавов кимоно, забота и то, как он внимал рассказам Мэй за чашкой чая, говорило о чувствах куда больше, чем слова. Что есть слова? – пустота, пошлость, трата времени, порой неискренность… Прикосновения говорили куда откровеннее – щеки, краснеющие от цепких взглядов, сбитое от поцелуев дыхание, мурашки – самый честный ответ на чувства.

Сборник зарисовок о совместной жизни Мэй и Кадзу после победы над Привратником.

Мэй научилась зашивать раны на чужом теле, но латать дыры в собственной душе оказалось гораздо сложнее

– Интересно, – он внезапно приблизил к ней свое лицо и, впиваясь взглядом практически в самую душу, сказал неожиданное: – Как громко ты способна кричать? – Кри…чать? – снова пугает её. Для чего? – Кричать, Дивия. Больше рядом со мной тебе ничто не поможет, – и угрожающе замолчал.