Если вы пришли сюда получить что-то полезное, самое время развернуться. Всё написано по фану.

Базаров всегда считал, что красивая женщина не может быть умной, как и умная - красивой. Собственно, о мужчинах он думал тоже самое.

Небольшая стёбно-юмористическая зарисовка по роману Тургенева. Посмотрите на жанры и предупреждения — всё поймёте.

Однажды Евгений осознает нечто важное, то, что лежало подобно вековому талмуду перед самым носом, совершенно неоценимое. Или проще - Аркаша и Женя переспали.

Альтернативная концовка отцов и детей, которая имеет больше смысла чем каноничная.

Аркадий, приехав к Базаровым, ожидал отстоять свою честь и отклонить решение Евгения навсегда попрощаться, но его желаниям не суждено было сбыться. Базаров заразился тифом. Ему предстояло побороть смерть, а Аркадию - удержать друга в мире живых и не сойти с ума от переполняющих эмоций.

Сцена на сеновале моим извращённым взглядом.

Закройте глаза и представьте, что вы каждый день читаете французские романы, свешивая босые ноги в фонтан, наблюдая за щенятами с золотыми ошейниками. Представьте, что вы с раннего детства прекрасно владеете боевыми искусствами и знаете наизусть все правила этикета. Живёте в огромном дворце с кучей интриг, и не нуждаетесь ни в чём, кроме любви со стороны придурковатого лекаря. Вообразите, что вы родились в королевской семье и наследуете трон. Представили? А вот Аркадию и представлять не надо.

Обычная девушка из нашего времени по имени Юлия Аксенова оказалась совсем одна. Все близкие ушли от нее. Но оказавшись на грани жизни и смерти, судьба дает ей второй шанс, пусть и не совсем обычный. Девушка просыпается в 16 веке, во времена правления Ивана Грозного. Она все помнит, но теперь вынуждена выживать по правилам Руси. На нее устремлены злые, подозрительные и даже любящие взгляды. Но важно только то, в какую ситуацию она не попадет, он ей всегда помогал ...

- Ах, Андрей, что ты делаешь? – воскликнул Обломов, поднимая глаза на Штольца. - Илья, давай займемся чем-то более деятельным? – проговорил немец, наклоняясь ближе к другу. На его губах играла еле заметная усмешка.

После холодной зимней прогулки, конец который сложился неудачно, очнулся я невесть где. Лежал я весь в поту, голова горяча, а сам лëжа на печи, окутан в чужую шинель. Кто же обо мне, о бродяге нищем, решил позаботиться?

«Возлюби ближнего своего» — завещает Бог, но подразумевал ли Он под этим грешную разрушающую любовь?

Порой Грушницкому лучше помолчать.